Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Фрондер

Дело не предвещало каких-то проблем. Факты, в отличие от обычных случаев, были неоспоримы, свидетелей, как настоящих, так и подставных, было больше, чем нужно.

— Следователь, давайте вы быстро ему предъявите обвинение и попьем чаю. – как-то тревожно улыбаясь сказал Генеральный Прокурор. – Большие люди просят наказать этого хулигана.

Следователь знал, о каких людях речь.

— Ставьте чайник, господин прокурор. – улыбнулся он и отправился на допрос.

— О. Еще следователь. – обвиняемый тепло улыбнулся следователю.

— Что вы мне улыбаетесь? – взвился Следователь. – Вам смешно? А я вам хочу сказать, что ничего смешного в вашем положении нет. У нас есть показания всех участников... Вам не
отвертеться! Вы виновны.

— В чем это я виновен? – еще шире улыбнулся обвиняемый. – Вы должны предъявить мне обвинение.

— Вы сорвали государственное мероприятие! Тем самым причинили ущерб государству. Это, как минимум, хулиганство. – достаточно уверенно начал Следователь.

— Это были государственные народные гуляния. И я их не сорвал, а украсил. Я пришел к отдыхающим гражданам с оркестром. Мне полагается грамота за активное участие в плановых
культурно-массовых мероприятиях. – заржал как минимум хулиган.

— Оркестр играл что-то непотребное! – продолжил Следователь.

— Это Президентский оркестр. – покачал головой обвиняемый. – Он не может играть что-то непотребное. Мы познакомились на площади после основной части. Вам следует быть осторожнее, господин Следователь, только что вы обвинили государственную комиссию по музыке и творчеству в некомпетентности. На запись, причем. Доверие вещь зыбкая, тем
более к силовикам... Нет, они все достойны доверия, но нужен постоянный контроль. Поэтому предположу, что этот разговор записывается.

— Конечно, записывается. Но вы напоили оркестр!

— Я поздравил с государственным праздником людей, состоящих на государственной службе. Вы же поймите... Вот скажите — Государственное содержание этих людей более чем достойно, не правда ли?

— Безусловно. Это уровень...

— Поэтому, я никак не мог предположить, что они увлекутся бесплатным алкоголем. Зачем пить про запас людям, которые способны сами себе купить алкоголь? Так что я не ограничивал в потреблении государственных служащих. И мы вместе с ними решили поздравить граждан с праздником.

— Хорошо, допустим! Почему вы раздали им разные ноты?

— Я не музыкант, господин следователь. Мы продолжали у меня дома. Там родилась мысль сыграть для граждан. Оркестр сообщил, что сдал все ноты после официальной части церемонимейстеру. И что оркестр не может играть без нот. Я раздал им всем все ноты, которые обнаружились в моем доме. Но их тридцать человек, а я обычный обыватель. У меня нет тридцати копий нот каждой композиции. Я раздал те, что были.

— Шесть копий государственного гимна, три копии оды Президенту, пять копий гимна Парламента, четыре копии гимна Правительства, две — гимна Премьера и десять копий народной песенки про Дурачка с Дудкой?

— Я патриот и интересуюсь национальной культурой. – кивнул обвиняемый. – У меня не было других нот.

— Вы не могли не осознавать, какая какофония получится!

— Почему? Я не музыкант, а обыватель. И на мой взгляд получился чудный танцевальный микс. Ну, уже ближе к площади. Когда мы выходили из дома – все звучало хуже. Но мы собрались,сыгрались, и все стало лучше. Нам очень помогли сочувствующие граждане, которые задали ритм ладошками и радостными криками. Радость переполняла всех, и мы
несли ее всем гражданам на площади.

— Это несанкционированное собрание в общественных местах! – выпалил следователь.

— Это организованное шествие к официальному месту празднования, явка на которое была объявлена обязательной. Вы ведь не станете спорить с указом Правительства?

— Не стану. Но вы... Вы пели! – выпалил Следователь.

— Да? – удивился обвиняемый. – Я бы не назвал это пением. Скорее декламацией. Но это рвалась наружу радость по поводу государственного праздника. Это неподсудно, как мне кажется.

— Но вы раздали слова всем желающим! – продолжил Следователь.

— Да. Я решил, что будет неправильно, если все будут петь или декламировать разное. В этом плане я полностью солидарен с нашим Правительством.

— То есть, вы приготовили слова песни заранее?

— Конечно. Я распечатал пять сотен копий. Не всем хватило, но там еще была ссылка на слова, и граждане могли скачать это все на смартфоны.

— А вот вы и попались! –обрадовался Следователь. – Согласно закону о Песнях, нельзя исполнять композиции, которые не прошли утверждение в госкомиссии по официальным текстам.

— Я помнил об этом законе. Поэтому озаботился тем, чтобы у всех были заверенные тексты. Это не совсем песня, это заголовки новостей с государственного информационного портала, которые подходили по размеру и рифме. Они утверждаются той же комиссией. Так говорится на сайте.

— То есть, вы ничего такого не сделали? Это не вы сделали так, чтобы на площади оказалась куча пьяных людей, которые пляшут и орут заголовки официальных новостей под микс государственных гимнов и народных песен?!

— Я бы, Следователь, не стал бы столь пренебрежительно отзываться о манере празднования, утвержденной нашим мудрым правительством. И люди на площади очень тепло нас приняли и поддержали.

— Это быдло всегда...

— Вы же не о правительстве сейчас?

— Нет, я про...

— Чудно, чудно. Про людей на государственных народных гуляниях? Вы уверены?,

— Прекратите! Я не про них, а про вас!

— Следователь, вы же умный человек. Что вы напишете в обвинительном заключении?

— Вы издевательски... Вы планомерно выставили официальные новости... Вы смешали... Вы не имеете права искажать государственные мелодии!

— Никто не искажал, следователь. Каждый из музыкантов играл свою партию безошибочно. Это же президентский оркестр! Что вы несете?!

— Вы заставили танцевать политическую элиту под это безо...

— Видите? Не нужно использовать слово «безобразие» для официальных новостей и государственных гимнов. Мы никого не можем заставить танцевать. Мы же не министерство церемониальных и праздничных танцев. Мы танцевали сами.

— И смеялись!

— Да. Это праздник! Мы танцевали и смеялись.

— Вы понимаете, что элита... Наше мудрое правительство... Что они — очень умные и культурные люди?! Что им понятно, насколько дикий микс и издевательство вы привели на площать. Но они еще очень коммуникабельны и на стороне народа. И не могут не танцевать и не смеяться там, где народ танцует и смеется?! Вы понимаете, что им пришлось
пережить?! Насколько это оскорбительно для мыслящего человека?!

— Следователь...

— Заткнитесь! Вы выставили лучших людей какими-то трахнутыми клоунами!

— Следователь...

— Я сказал — молчать! Они обязаны были смеяться и радоваться под новости! Танцевать прилюдно!

— Следователь!

— Молчать! – заорал Следователь.

— Я молчу! – покачал головой обвиняемый.

— А кто это говорит тогда!

— Отдел внутреннего контроля, Следователь. Вы арестованы! – на плечо Следователя легла чья-то крепкая ладонь.

— За что?

— Закон о лояльности. Нельзя критиковать официальные мелодии и тексты. Безобразие, какофония, умным людям оскорбительно радоваться под новости... Вы в своем уме?! Пройдемте.

Щелкнули наручники. Следователя вывели из комнаты для допросов.

— Двенадцать. – улыбнулся обвиняемый. – Еще восемь следователей и принесут Грамоту.

ГМО

— Ненавижу это все. Ненавижу! – заорала Людочка и швырнула тряпку в раковину.

Тряпка влетела в кучу посуды, повалив пару чашек. Людочка посмотрела задумчиво на тряпку и снова взорвалась:

— Ты тряпка! Тряпка! Ты понимаешь, какой ты тряпка! – закричала она и убежала плакать в ванную.

Тряпка Александр несколько опешил от такого поворота событий, но выхода уже не было. Пришлось осознавать какой же он тряпка. Аналитическим умом генного инженера Александр понимал, что предпосылки к тому, что он тряпка, формировались достаточно долго.

— Нахрена нужна ваша генная инженерия, когда картофель приходится все так же чистить ножом? – хихикала Людочка еще когда они только познакомились. Тогда, положить ей руку на колено, считалось сильным эротическим переживанием и недвусмысленным признаком полной и безоговорочной взаимности.

— Вот неужели нельзя сделать так, чтобы фасоль варилась полчаса? Ну, чтобы без этих всех замачиваний на сутки? – вздыхала она в день, когда Александра привели знакомиться с родителями Людочки.

— Да, да, Александр. – шумно сопела Ангелина Федоровна, мать Людочки, которой было очень неудобно и за меню праздничного стола и за то, что это меню придумалось уже после прихода влюбленных. – Нельзя же так. Надо же поближе к народу немного.

— А некалорийный хлеб сделать? – вздыхала Людочка, крутясь у зеркала в их первой квартире. – Со вкусом бекона? Чем вы там занимаетесь? Неужели непонятно, что это — важнее всего.

Самое смешное, что Людочка точь-в-точь повторяла то, что говорил директор по развитию их экспериментальной лаборатории. Просто другими словами.

— Вы, остолопы! Задроты книжные! – щерился эффективный менеджер на рабочий коллектив. – Что вы мне тут втираете очки своими графиками, таблицами, фотографиями с микроскопов?! Я, в этом коллективе, представитель вашего основного заказчика! А именно – народа! Народу плевать на ваши хромосомы, эрэнка, дээнка, рыбо, прости господи, нуклеиды. Народу нужен продукт. Вы мне продукт давайте, который можно откусить! А не морочьте мне мозги своими исследованиями, замерами, проверками. Сделал – отдал – продали. Так сегодня все работает! Надо делать бизнес! Ставить цели и делать бизнес. Если наука не делает бизнес – это не наука, а какая-то херня!

С таких совещаний воодушевленный коллектив уходил материться в курилку. Дома уходить было некуда. Убежавший куриный бульон требовал от тряпки Александра поработать тряпкой над варочной поверхностью.

— Все чем вы занимаетесь  — полная и безоговорочная херня! – бубнил Александр, отмывая плиту. – Пока бульон пускает пену и сбегает – вы не занимаетесь ничем! Народу стоит отвернуться и бульон уже на плите. Чтобы этого избежать, народ должен караулить бульон и снимать пену. Вместо того, чтобы духовно развиваться, втыкая в сериал. А вы там сидите и графики рисуете, задроты книжные!

— Ты чудовище! – закричала Людочка и побежала одеваться. – Я еще подумаю –возвращаться ли к тебе?! Ты понял! Тряпка!

Тряпка Александр все понял. Женщине, которая вину за свое ротозейство только что перекинула на отставание технологий, было необходимо успокоить нервы прогулкой, чем-то сладким и пониманием, что обед сварит провинившийся. У него подход научный, стрессоустойчивость, выработанная работой в молодом, дружелюбном коллективе, и ненависть к сериалам. Поэтому бульон не сбегает.

— А правда... – остановился Александр. – А нафига пена? Пена зачем?

— Я в городе пообедаю! – хлопнула дверью Людочка.

— Иди, иди. Там тоже пена. – пробормотал Александр. – Пена... Это же нормально. Это свернувшийся белок. Один из. Или несколько. Надо просто убрать белок. Но не весь. А... А чего... Нормально же...

Александр взял из кастрюли пробы пены и побежал к анализатору.

— Тааак. Актин, миозин, тайтин, небулин... Так, так... А в комплексе?

Александр влетел на кухню, отщипнул пробу мяса и анализатор вновь защелкал.

— Так, так... – бормотал Александр. – Примерно то же... А если сырое?

Александр метнулся к морозильнику и отпилил пробу сырого мяса.

— Ну, конечно! Конечно! – забегал Александр у анализатора. – Надо просто снизить количество... Надо снизить. Для начала на двадцать пять процентов. И увидим.

Александр скормил пробы сырого мяса синтезатору, подвигал бегунки количества белков и вдавил кнопку «Синтез». Синтезатор деловито загудел, приближая современные технологии к нуждам потребителя.

— С первого раза, разумеется, получиться не должно, товарищ гениальный ученый. – вещал Александр. – Но методом последовательных преобразований, методом проб и ошибок мы очертим и пройдем путь, в конце которого победно прозвучит...

— Дзыынь! – прозвенел синтезатор.

Александр открыл и с удивлением уставился на небольшую курицу в синтезаторе.

— Здравствуйте. – опешил Александр.

Курица степенно кивнула, выбралась из синтезатора и уставилась на Александра.

— Не получилось таки. – вздохнул Александр. – Но разработка, прямо скажем, перспективная. Только с пеной – черт знает что.

— И с режимом стерильности – тоже черт знает что. – сообщила курица. – Ну, как мне кажется. Исходя из моих знаний и наличия сознания в целом.

— Которые непонятно откуда взялись! – Александру вдруг стало нехорошо. – Нет, я слышал, что результат может превзойти ожидания. Но чтобы так.

— А что мы пытались произвести? – курица повернула голову, чтобы получился строгий взгляд одним глазом.

— Мясо! – выдохнул Александр. – Просто мясо.

Курица сделала два шага по столу, тюкнула клювом в какую-то царапину и вновь посмотрела внимательно на Александра.

— Ну, не то чтобы вообще ничего не вышло, на мой взгляд. – сообщила она. – Определенно я из мяса, а не из керамзита. Но это... У вас нет мысли, что это несколько общая задача? Нет, какой-нибудь прикладной цели? Ну, чтобы поближе к потребностям народа. Чтобы взять и продать. А?

— Скажешь что-то вроде «книжный задрот» — я тебя под нож пущу! – оскалился Александр. – И про тряпку тоже молчи.

— Да шучу я. – захихикала курица. – Чего пытался-то?

«Хихикающая курица» — пронеслось в мозгу Александра. – «Никого, вроде, не удивишь таким словосочетанием, а у меня будет одним из самых сильных образов».

— Бульон без пены? – спросила курица. – Всего-то?

— О как. Еще и телепатия? – удивился Александр.

— Телепатия антинаучна. – сообщила курица. – По набору проб у анализотора можно сделать вывод. Научный метод же. Эмпиреи – наше все.

— Эксперименты – тот самый метод проб и ошибок, который позволяет нам набрести на гениальную бизнес идею! Только этот метод, в условиях постоянно совершенствующихся технологий принесет нам ту самую жемчужину, которая нас озолотит. – скопировал Александр своего начальника.

— Ахинею не стыдно нести? – строго спросила курица. – То, что вы несете – курам насмех! Экспериментатор хренов.

— Вы бы... Вы... – замялся Александр.

— Самс. – ответила курица. – Можете звать меня Самс.

— Вы бы, Самс... А почему, кстати, Самс? – спросил Александр.

— Я так чувствую. – задумчиво ответила курица. – Из области иррационального, знаете ли. На уровне подсознания.

— Вы знаете, Самс, — ехидно сообщил Александр. – курица, которая болтает про подсознание и иррациональное начало – не так чтобы гигантский прорыв. Короче, вы бы, Самс, прекратили меня чехвостить. Я, как-никак, ваш творец. Отец можно сказать.

— Вы бы... – замялась курица.

— Александр.

— Вы бы, Александр, тоже задумались о том, что вы не первый человек, который по ошибке родил мыслящее существо. – не менее ехидно парировала Самс.

Александр обиженно засопел. Самс гордо расхаживала по столу.

— Полноте, Создатель. – не выдержала курица. – Давайте не будем тратить время на склоки. Ведем себя как стандартная семья. Надо варить бульон, а мы тут выясняем отношения вместо этого. Несите образцы. Только это... Давайте говядину лучше.

— Почему говядину? – не понял Александр.

— Да не по себе мне как-то от предыдущего сырья. – развела крыльями Самс. – Только стерилизуйтесь как-то, что ли. Не хватало нам к говорящей курице получить мыслящую корову. В одной двухкомнатной.

— Сейчас! – побежал было за мясом Александр, но вернулся. – А где гарантия? Кто знает, что там на рынке с мясом было? Кто его трогал...

— Смотри-ка. – обрадовалась курица. – А у нас тут экспериментатор-практик учится думать. На глазах прямо. Несите что есть. Будем отсекать лишнее. Будете звать меня Самс Окама. Не могу же я вашу фамилию брать.

Александр побежал на кухню и, именно с этого момента, время совершенно остановилось. Так всегда бывает когда человек занимается чем-то интересным. Пусть даже он этим занимается с говорящей курицей. Щелкал анализатор. Где-то далеко от запросов офигевали поисковики. От колеса мышки ощутимо пахло паленой резиной.

— Саша, ну ты тупой, что ли?! – надрывалас Самс. – Ну зачем нам бифштекс с рогами? Ну?! Ну куда цитокератин с хитином? Ну, где мозг-то, Саша?!

— Ну, что?! – подпрыгивал Александр – В синтезатор?!

— Да что вы как лабух на свадьбе? – нервничала Самс. – Любую фигню поскорей в синтезатор. Вы же видите вот эту цепочку? Зачем вам сознание и предпрасположенность к депрессии? Думай, Саша. Думай. Вооот так. А это у нас что?

— Это... Это... Забыл. За ожирение отвечает. – пыхтел Александр.

— Ну, процентов десять оставьте. – кивала Самс. – Бульон же.

— Может пять? – заискивающе спрашивал Александр.

— Саша, ну кто из нас курица? Почему вы так боитесь жирка? – негодовала курица.

— Ну что? А теперь? – подпрыгивал Александр.

— Теперь... Теперь. – наконец остановилась Самс. – А теперь мне надо опять все продумать и просчитать. Не мешай мне.

— И где в тебе вмещается столько ума? – попытался польстить Александр.

— В голове. – отрезала Самс. – В суммарном объеме, между прочим, превышает ту часть твоего мозга, которой ты пользуешься. Не мешай я сказала.

Александр, чтобы не мешать, ушел курить на кухню. Он пускал кольца дыма в окно и в голове его билась одна мысль «Как же, все-таки, хорошо. Какой же прекрасный день».

В какой-то момент в комнате загудел синтезатор.

— Как ты справилась с синтезатором? – ворвался Александр в комнату. – У тебя же лапки... То есть, крылья.

— Нет ничего невозможного для курицы с интеллектом. – гордо ответил Самс. – Сходи пока кастрюлю вымой.

Потом они сидели на кухне и яростно спорили о этичности синтеза мыслящих существ, о перспективах синтеза органики, о трендах в развитии технологий. На плите мирно булькал и вкусно пах совершенно прозрачный, наваристый бульон. За разговорами они не заметили как вернулась домой Людочка.

— Саша, я купила тебе зелени к бульону. – вошла на кухню Людочка и уставилась на Самс. – А что тут происходит?

— Бульон тут происходит. – ответила Самс. – Наука пришла на помощь домохозяйкам. Все как заказывали.

— Саша! Это что – геномодифицированная курица?! – закричала Людочка.

— На себя посмотри! – хором ответили Саша и Самс.

Originally published at Личный блог Фрумыча. You can comment here or there.

Болтун

Болтун молчал. Молчал, как ребенок, разрисовывающий обои. Как мужчина, вернувшийся на бровях в ночь с седьмого на восьмое марта. Как совесть госчиновника. Просто кивал, принимая рюмку. Неслышно жевал и ел только то, до чего мог дотянуться сам. В глазах его светилось понимание, по лицу гуляла помесь недоверия с презрением. И вот, наконец, он кашлянул.

— Я тут, знаете ли, долго молчал... – сообщил он. – И вот решил все-таки высказать свое мнение...
— Не надо. – перебили его. – Правда, не стоит.
— Ну как же? – удивился он. – Это же, безусловно, важно.
— Неважно. – закачали головою остальные. – Совсем.
— Но это же мое отношение к...
— Не, не, не. Не нужно. – отказались остальные.
— Да я же о воспитании...
— Вы собрали свой собственный негативный и позитивный опыт, прочитали кучу литературы и теперь считаете...
— Да! И теперь я абсолютно уверен, что ни в коем случае...
— Нельзя. – гаркнули за столом. — Ни в коем случае нельзя об этом говорить.

— А вот если о моем отношении к политике...
— И не думайте. Это совсем уже ни в какие ворота.
— Но ведь от этого зависит эконо...
— Заткнись! – заорали вокруг. – Просто заткнись.
— Нет, я, конечно, совершенно аполитичен. И поэтому мои наблюдения...
— Нахрен никому не нужны. – неожиданно басом сообщила женщина с прекрасным декольте. – Пойдемте лучше на кухню. Вдвоем. Покурим там. Поболтаем. Ммм?
— Она святая, святая. – зашептались за столом. – Жертвенность какая.
— Я не курю. – отказался он. – Вы ведь понимаете, что общение...
— Да! – выдохнула женщина с декольте. – Это единственно ценная вещь. На кухню, не?
— Да успеем. – отмахнулся он. –А что вы думаете о свободе средств массовой информации? Я вот, например...
— Оооооой. – застонали все. – Прекратите это, а. Ну, прекратите.

— Да я же всего-навсего хотел...
— А хотите узнать, как отбить филейку, чтобы она получилась вот такой вот мягкой? – перехватила хозяйка. – Я заметила – вам понравилось филе.
— Да, да. Очень интересно. Филе там, например. Я бы лучше сделал на прованских травах и букете Гарни. – оживился он. – И никакой микроволновки, которая разрушает клеточную структуру...
— Стоп! Стоп! – гаркнул хозяин и повернулся к супруге. – Ты чего натворила? Ты в своем уме? Это ж надо было о кухне заговорить...
— Да. Чего-то я прямо сглупила вся. – вздохнула женщина. – Вы не хотите с Наташкой на кухне покурить?
— Да я уже чего-то думаю бросить курить. – сообщило декольте. – Как представлю это все про ГМО, уколы и все остальное... Даже становится жаль, что никотин не убивает мгновенно.

— Не хотите – не надо. – обиделся Болтун. – Давайте, может, телевизор включим?
Хозяин дома молча встал, крякнув поднял телевизов и выкинул его в окно.
— Давно, знаете ли, хотел это сделать. – пояснил хозяин дома. – Пришло время.
— Да, да, да. Правильно! – с жаром подхватил Болтун. – Этот зомбоящик, который промывает...
— Во! Кстати! Вы почему не промываете за собой! – гаркнула хозяйка дома.
— Кто? – удивился Болтун. – Кто не промывает?
— Нет, нет. – улыбнулась хозяйка. – Просто к слову пришлось. И такое, знаете ли, появилось желание прокричать... Вы ведь понимаете, что такие порывы нельзя держать в себе?
— Да что с тобой такое! – закричал хозяин. – Что ты лажаешь-то сегодня постоянно?

— Ни в коем случае нельзя держать такое в себе! – подхватил Болтун. – Открытостью эмоций вы очищаете свое биополе и даете войти транскосмическому...
— Пресвятые угодники. – перекрестилась хозяйка. – Что ж я наделала? А давайте выпьем?
— ... транскосмические эгрегоры всеобщего континуума, преобладающие в довлении...
— Довлеющие, мразь! Довлеющие! Не преобладающие в довлении! – закричала женщина с декольте.
— Да, спасибо. Довлеющие над сознательным началом каждого индивидуума в перигее нажитого опыта...
— Придется бить. – вздохнул хозяин. – Придется, наверное, бить. А так не хотелось...
— ... нажитого опыта размышлений о роли сознания в построении препон транссерфингу реальности, который способен...
На болтуна кинулись все одновременно. Его удалось сбить с ног, но Болтун был очень опытен в дискуссиях и успел закатиться под диван.

— Хана. – всхлипнул хозяин. – Теперь фиг его оттуда выкуришь.
— ... просто человек, вполне способен быть тем, каким он решил быть, если отбросит свои страхи и сомнения, перестанет впитывать негатив... – доносилось из под дивана.
— Может подушками заткнуть там все? Не так слышно будет. – попросила женщина с декольте. – Убьет же всех. Ну, или музыку включить?
— С музыкой не выйдет. – покачала головой хозяйка. – Мы громче, он громче. Все равно переорет. Может, в ресторан куда пойдем?
— Не. Тоже не дело. Заснет и продолжит с того же места, когда вернемся. – отказался хозяин. – Надо просто сесть к столу и сидеть молча.
— ... у человечества была возможность жить тысячелетиями. В том же Ветхом Завете есть ссылки о том, что Адам с Евой прожили более тысячи лет. Просто потом, человечество потеряло эту способность. В первую очередь из-за того, что перестало пить живую воду. Во-вторых, из-за питания...

Хозяин приложил палец ко рту и налил всем по рюмке.
— ...холестерин же. Опять же термическая обработка продуктов питания. Уже известно о том, что термическая обработка напрочь убивает минералы в помидорах...
Хозяйка схватилась за голову и зашевелила губами. В комнате запахло серой и древними проклятьями.
— ... Опять же — глютен! Это же все чуждое! Не воспринимается вовсе и откладывается в каждой клетке в виде ядов, отравляющих мозг человека продуктами распада молекул...
Женщина в декольте беззвучно плакала.
— ... я, например, уже целых три года как ем только очень взвешенное питание! – сообщил Болтун и вылез из-под дивана.
Хозяин жестами показал, что убьет любого, если молчание нарушится.
Болтун сел на место, внимательно осмотрел каждого, выпил рюмку и целиком переключился на закуски.
— Как ты догадался? – спросила женщина с декольте.
— Он не мог не похвалить себя. А после похвалы ему нужно было увидеть нашу реакцию. – ответил хозяин.
— Но от нас не было реакции! – прошептала хозяйка.
— Да. Пост не выстрелил. – согласился хозяин. – Поэтому, какое-то время он будет обдумывать следующий. А пока можно выпить и закусить.

Originally published at Личный блог Фрумыча. You can comment here or there.

Жызнеправила

«Здравствуйте, мы планируем цикл статей в духе Есквайровских правил жизни, только местный. И хотели бы предложить Вам участие. Вам не составит труда написать Ваши Правила Жизни?»

"Здравствуйте. Это такая псевдопоучительная хрень? Не составит. Ловите: "


Правила жизни Фрумыча.

В детстве я мечтал носить папильотки. Когда я узнал что обозначает это слово – желание только усилилось.

К сожалению, в современном мире мало кто понимает рыбу. Я уж и не говорю о способности поговорить с ней о надменности водолазов.

Восстановление АЭС после взрыва – не такой уж и простой процесс, каким он может показаться на первый взгляд.

В те моменты, когда человеку нужно вдохновение, он думает о всевозможной фигне или бухает.

Если гладить крепостных чаще двух раз в неделю – они становятся добрыми и сжигают твое имение без тебя.

Никто не может понять совершенства агрессивного дизайна открывалки.

Когда я был маленьким — у меня не было паспорта. Сейчас все намного проще.

Возьмем, например, первопроизводную.

Вы знаете... А впрочем, нет. Вижу, что нет.

Или даже если вдруг кинуть камень высоко вверх – он обязательно упадет на землю.

Как вам предыдущее? По-моему, глубоко.

Крепость сдается. Квартира, как мне кажется, тоже.

Марши никогда не делали рэп звучным, но всегда угрожающим.

Я считаю, что левитация невозможна. Это выгодно отличает меня в толпе йогов.

Люблю зимними вечерами приезжать на сталеплавильный комбинат. Заведешь индукционную печь, закидаешь туда стали или чугуна – красота!

В каждом талантливом суслике спит тихая грусть и меланхолия. В остальных – склонность к суициду и живость характера.

Постоянно и всегда старался прилагать усилия, чтобы избегать или хотя бы не применять в разговоре и речи повторяющиеся повторения.

Кафка, Шнитке, глазированные каштаны, узкие штаны и кеды.

Подобно бетону можно быть мягким, а потом затвердеть.

Наточенный нож может порезать. Тупой тоже. Да что там... Бумагой порезаться можно.

Вы знаете, когда я понял, что сила равна произведению массы на квадрат ускорения, в мире ничего не изменилось.

Любая песня надоедает на девятсот тридцать первом куплете.

Никогда не писал мелом на гаражах. А жаль.
(c) frumich.com

Серьезные отношения

Originally published at Личный блог Фрумыча. You can comment here or there.

К одной женщине по объявлению пришел мужчина.
Объявление было вполне обычным. Женщина там написала, чтоб ни-ни там, а только по серьезным намерениям, что одинокая, что денег не надо и жить есть где.
В первый же вечер к ней и пришел мужчина. Внимательно посмотрел на всю женщину, одобрительно так поцокал языком и прошел в прихожую.

— Ну как дела тут вообще? — спросил мужчина.
— Да уже, вроде, получше. — рассмотрела женщина выбритый подбородок мужчины и принюхавшись на счет перегара.
— Хорошо это. — кивнул мужчина и спросил: — А куда тут пройти можно?
— В зал может? — спросила женщина робко.

Потому что у женщины, из всех комнат, только зал и соответствовал серьезным намерениям. Кухня у нее была метров шесть от силы, а в спальню сразу звать и не дозволяется Кодексом Серьезных Женщин.

— Ну в зал — так в зал. — согласился мужчина.
Прошел в зал и на стул сел.
— Вы бы на диван, может? — озаботилась женщина. — А то у мне стул дорог, а он уж и без того расшатанный. Бабушкина память, между прочим. Еще при старом режиме расшатали.
— А на диване-то я в серьезных намерениях усомниться не заставлю? — как-то оробел мужчина. — Сяду там, не дай бог ладошкой около себя хлопну, а вы решите, что это я что-то вроде «Садись сюда, крошка» говорю.

— Да бросьте. — отмахнулась женщина. — Я таких тонких намеков и не понимаю вовсе. Хоть ухлопайтесь там весь на диване.
— Ну вот и чудненько. — повеселел как-то мужчина.
Он поднялся, снял пиджак, ослабил галстук и пересел на диван.

— А чего эт вы тут уж раздеваться вздумали? — подозрительно спросила женщина.
— Ну а чего мне? — хмыкнул мужчина. — Тонких намеков вы не понимаете, а у вас тут жарко. Не сидеть же мне в пиджаке, пока вы еду с кухни таскать будете.
— Какую еду? — не поняла женщина.
— Нет еды чтоль никакой? — встревожился мужчина. — Что ж тогда на серьезные отношения намекать-то?
— Ну как не быть. Есть. — успокоила женщина. — Меня ж просто волнует — может вам плевать на отношения серьезные? Может вы только пожрать чтобы пришли?
— Неа. Что ж мне пожрать негде что ли? — оскорбился мужчина. — Вы, между прочим, не единственная тут одинок, состоят, жилплощ обеспеч. Просто, думаю, все равно ж угощать будете, раз уж женщина серьезная.
— А. — перестала волноваться женщина. — Конечно, буду. Не жлобье ж какое.
— Телевизор мне пока включить можно. — сообщил мужчина. — Чтоб я не скучал тут.
— Телевизор? — задохнулась возмущением женщина. — Зомбоящик этот?
— Ну а чего? — удивился мужчина. — Книжек у вас тут нет. Картины тоже не висят. А телевизор есть — вона стоит в углу. На что мне смотреть-то?
— Да все равно... — попыталась заплакать женщина. — Это ж низкопробное все.
— Культуру мне включите. — презрительно сказал мужчина.

— Ааа. Что ж вы сразу не сказали, что культуру? — успокоилась в момент женщина и включила телеканал «Культура».
Искала всего-то минут десять этот канал. Громко вступили скрипки.

— Охбл... — сказал мужчина и сразу поправился. — Прелесть-то какая. Знакомое что-то.
И хитро посмотрел на женщину. Женщине мелодия была незнакома.
— Да. Вертится на уме. — кивнула она сконфуженно.
— Шостакович это. Восьмой концерт. — сказал нагло мужчина. — До-мажор-диез для скрипок и виолончелей.
— Да, да. Как я сразу не вспомнила? — захихикала женщина и ушла таскать еду с кухни.

Затем они ели, смотрели друг другу в глаза и тяжело вздыхали от грохота литавров. Им обоим хотелось майонеза. Но разве может серьезный человек хотеть майонеза на первом же свидании?

Затем мужчина поднялся, тоскливо как-то оглянулся и говорит:

— Ну, собственно, и вот. Спасибо за прекрасный вечер. Пойду я, наверное. А завтра позвоню вам, ежели чего.
— А может того... — замялась женщина. — Сразу к серьезным отношениям? А то ищи вас завтра.
— Можно. — солидно сказал мужчина и переключил канал на менее музыкальный. .

Франты

Я думал этот стиль музыки умер сразу после Стрэй Кэтс.
Нет-нет, Пресли, Перкинс, Кэш, Бадди Холли, Орбисон и остальные отцы-основатели по-прежнему звучат и радуют. И всегда звучали и радовали.

Я о том, что Стрэй Кэтс появились и задали формат по всему спектру - внешний вид, манера исполнения, драйв.
Потом была еще куча каких-то команд и оставалось только отсчитывать "О! Прикольно. Почти как Стрэй Кэтс.". Три-четыре парня и расколбас на сцене.
А вот почему-то женского рокабилли кроме Ванды Джексон я и не помню. Либо как-то мимо меня ушло.
Затем рокабилли умер и как-то даже сам собой потихонечку ушел из моих плейлистов.
А буквально месяц назад, в Кишинев приезжали Blackmailers. А у них на разогреве Кишиневская команда "Франты" играла. Два парня и девушка.

И как-то душевно так, что ли. Не придумывая ничего лишнего, не усложняя, не добавляя - ровно так как нужно.
http://www.realmusic.ru/songs/814128/ - тут можно глянуть.

Дорожка вряд ли передает - не видно чего Ира творит на сцене. Человек за одну песню успевает поиграть на гитаре, попеть, улыбнуться всем, скорчить рожу каким-то знакомым раз десять и поплясать.


Мы потом еще поболтать сели - оказалось это тоже легко и в удовольствие. Часа полтора, наверное, улетело незаметно. В общем, совершенно замечательные, позитивные ребята
завтра будут играть в 44 Джазз-кафе. Кишинев, ага.


http://44.md/?l=ru&a=2&i=153 - тут детали.

Я буду.

тупняк

Originally published at Личный блог Фрумыча. You can comment here or there.

От редактора:

Ознакомились с синопсисом разрабатываемого произведения. Вы знаете – никому не интересно. Двое музыкантов и их повседневная жизнь... Это, наверное, забавно, но коммерческой ценностью  для издательства не обладает. Вот если бы вы писали фэнтэзи...

Василий Степанович был рыцарь.

Без страха, упрека, коня, доспехов и чувства собственного достоинства. Посвящение в рыцари случилось совершенно случайно. Василий Степанович, до обретения рыцарского титула, был обычным бродячим живым музыкантом.

Он путешествовал по свету со своей потрепанной ямахой, выступлением в кабаках иногда зарабатывая побои, а иногда и на жизнь.

В одном из кабаков Василий Степанович услаждал слух и скотскую натуру рыцарей пением древней рыцарской баллады «Золотые вензеля латы мне украсили». Пел Василий Степанович настолько проникновенно, что затронул невидимые струны несуществующей души Сэра Петра, Рыцаря Помятого Образа.

Сэр Петр хотел сразу убить Василия Степановича, но спьяну попал плашмя и неожиданно для себя, вместо обычной нецензурщины, произнес:

— Посвящаю тебя в рыцари, Вася!

— На хрена? – печально спросил Сэр Василий Степанович. – Что я вам сделал-то, сэр Рыцарь?

— Ничо не знаю. – сказал Сэр Петр. – Зато теперь тихо будет. Потому что не к лицу Сэру Рыцарю выть по кабакам. Глядишь, повезет Вам, Василий Степанович, и Вас убьют быстро.

Сэр Василий Степанович впал в отчаяние и заиграл на ямахе мелодии и ритмы зарубежной эстрады в собственной аранжировке. Отчего все Рыцари в зале завыли скорбно и на мелодии «Санни» от Бони Эм, безоговорочно сдались в плен Василию Степановичу. Так Василий Степанович совершил свой первый Подвиг и обрел прозвище — Рыцарь Непереносимой Лажи.

Что делать с таким количеством пленных, Василий Степанович не знал и потому хлопнул каждого по уху, с криком «Возвращаю Вам свободу!». Свободные Рыцари на радостях моментально раздухарились и потребовали признать Лидию Петровну самой прекрасной дамой на свете. Василий Степанович полюбовался на студийные фото Лидии Петровны, женщины лет сорока, посмеялся по-доброму, признался, что ничего такого он раньше не видел и сообщил, что может посвятить ей песню. Рыцари обратились в бегство, плюнув на Лидию Петровну и рыцарские заморочки.

Что делать дальше – Сэр Василий не знал. Верный инструмент уже не радовал ни одним из ста фабрично забитых стилей, душу угнетала необходимость совершения Подвигов, ни одно из направлений не звало в Странствие.

— Дорогие сэры, – обратился Василий Степанович к трем простолюдинам у кабака, — не подскажете ли куда идти Рыцарю? А то я в рыцарях недавно и — ни ухом, ни забралом в этом вопросе.

Два из предложенных направлений, Василий Степанович отмел сразу из-за невозможности дойти до этих органов пешком. А вот к словам третьего простолюдина прислушался:

— Идите, сэр Рыцарь, вооон туда. – и показал немытой дланью в направлении солнца. – А то ведь вызовем сейчас презренных стражников. А они как никто могут испортить вам Странствие.

Кипя от презрения к стражникам, Василий Степанович удалился в указанном направлении.

— Дорога зовет тебя, лабух! – сообщил Василию Степановичу у городской стены какой-то незнакомый тип.

— Все в кассу, папик! – машинально отозвался Василий Степанович.

— Александр. – кивнул тип и спросил, указывая на инструмент. – пээсэр двести, насколько я понимаю?

— Гитарист? – вопросом на вопрос ответил Сэр Василий.

— Да. Написано на мне? – удивился Александр.

— Наглый, пренебрежение в голосе и ритм беседы ломаешь как вздумается. – пояснил Сэр Василий. – Кто ты, как не гитарист?

— Александр. – уважительно протянул руку тип. .

— Да ну. Я ж рыцарь. – покачал головой Сэр Василий. – Мне сейчас не по чину ручкаться с простолюдинами и прочей чернью.

— Эвано как тебя угораздило. – посочувствовал Александр. – Обычный вроде плевок на лице мироздания, а тут на тебе – Рыцарь. И куда вы идете, ваша Светлость?

— В Странствие. – хмуро признался Сэр Василий.

— Кто послал? – поинтересовался Александр.

— Положено так. – буркнул рыцарь. – Рыцарь я или вахтер какой?

— Рыцарь, рыцарь. – успокоил Александр. – Дама хоть есть?

— Дамы нет. И оружия нет. – признался Василий. – Я час как рыцарь всего. Время дай.

От редакции «А дальше они пойдут к мельнице и споют там Старую Мельницу от Игоря Николаева? Прекратите валять дурака. Фэнтэзи – это волшебство, колдуны, драконы...»

Василий Степанович был Всемогущим Магом. Одним движением руки он мог заставить танцевать людей на любой свадьбе...

Провинция, как она есть

Originally published at Личный блог Фрумыча. You can comment here or there.

это Миша. Он играет на дрымбе и на гитаре

В выходные, катался в родную Чадыр-Лунгу. Семью отвез на лето : фруктов погрызть, подышать там, где народу меньше итд. Обычная фраза «Да за Кишиневом жизни нет», после поездки этой лопнула как пузырь. В выходные, в столице было единственное мероприятие — в центр согнали пару тысяч стариков, которые осуждали сталинские репрессии и концерт заунывных песен по этому поводу.  В Чадыр-Лунге было не в пример скучнее — там проходил рок-фестиваль и автокросс. Про автокросс я потом расскажу, когда фотки разберу. А сейчас  — про фестиваль.

В Чадыр-Лунге есть группа Чаир. Она есть уже много лет и играют они, на мой взгляд, офигенно. Миша Кулев — мозг, сердце и душа этой группы, в этот раз решил не просто поиграть, а вызвать еще шесть команд. И получился Вечер.  Даже группа девочек не подвела.  Я-то как увидел радостно заорал «Ранетки!», ан оказалось не так все просто. Кавер-группа, которая делает ACDC, Нирвану и прочие веселости. Они играли первыми и зал вполне себе завели. Впрочем, пусть будут слайды:

Collapse ) Вот тут можно всех посмотреть.  под 200 фото аж.

Белая ворона

Семен Семенович был человеком, мягко говоря странным. То есть выглядел обычным офисным гуманоидом, но манера разговора вселяла в собеседника стойкое убеждение, что мозг Семена Семеновича давно уже украден инопланетными захватчиками и на его место водружен центр управления Семеном Семеновичем и небольшая, но мощная антенна, обеспечивающая устойчивый сигнал с космосом.
Спросят его к примеру как он относится к истреблению индейцев конкистадорами, а он остановится, сфокусирует взгляд носках своих ботинок и бубнит:
- Песни индейцев были безынтересными, как разговор двух поэтов о нарушенном размере. Потому конкистадоры не могли этого слушать спокойно и делали потише как могли.
И что самое главное, говорил он это абсолютно серьезно.
Люди многозначительно крутили пальцем у виска, а Семен Семенович говорил не менее многозначительно:
- Вооот. А по-настоящему хорошие люди не стирали пальцы о висок, а извлекали ими звуки. Например, из гитары. Прижимая и дергая пальцами струны они рождали прекрасное. А у вас под пальцами только череп пустой.
И уходил гордо из курилки.
- Семен Семенович, я у вас отчет просил! – напоминало начальство. – Когда вы его закончите уже?
- Сейчас. – пыхтел Семен Семенович. – Буквально три-четыре такта осталось. И тогда я принесу вам все.
И даже когда он что-то набирал на своем ноутбуке – пальцы его абсолютно точно выстукивали одну вторую в каком-то бешенном темпе. С триолями на пробеле.
- Он ведь неженат, кажется? – спрашивали сотрудники.
- Как такой женится-то? Он ведь в загсе вместо «да» ответит что-то вроде «Музыка нас связала» - язвили соседи по кабинету.
- Этот музыкальный фрагмент мне не кажется достаточно прекрасным, для такого важного момента, как бракосочетание. – вмешивался в обсуждение Семен Семенович. -Он больше подходит для попыток повеситься. Я бы спел Марвин энд Майлс. Не знаю почему. Но мне кажется – подошло бы. Задало бы ритм на всю остальную жизнь. Неспешный.
- Видите? Кто за такого выйдет? – бурчали женщины. – Бредит ведь наяву.
А Семен Семенович возвращался домой, напевая «ю ноу, юв гат ми соу эксайтед» и дома его встречала красивая женщина, которая спрашивала тихо:
- Ну как там?
- Обычно все. Как всегда. – пожимал плечами Семен Семенович и шел мыть руки.
И вечер проходил в очень неспешном ритме, как Найт Лайтс Атриум от Джерри Мулигана. А под утро, все начиналось снова:
- Вы слышали, Семен Семенович, какой законопроект они приняли? – интересовались в курилке.
- Они запретили Бенни Гудмена? – ужасался Семен Семенович.
- Да ну вас! – отмахивались от Семена Семеновича. – Тронутый какой-то.
- Я просто от них любой подлости жду. – оправдывался Семен Семенович.
- Наш человек! – прощали его. – А суть новой подлости в том, что согласно новому закону они теперь имеют право... Ах да... Как бы вам объяснить-то? Это все равно, что запретят Кассандру Вилсон!
- А Херби Хэнкока? – спрашивал Семен Семенович.
- Что Херби Хэнкока, псих?! – кричали на него.
- Можно будет? – уточнял Семен Семенович. – Шут бы с ней, с Кассандрой.. А Херби было бы жалко.
- Уйдите, бога ради. Уйдите от греха! – советовали ему и возвращались к своему «Это несомненно конец всех прав и свобод. Первая ласточка попирания...»
Семен Семенович смотрел на всех непонимающе и уходил к своему рабочему месту. Надо сказать, работал он весьма неплохо – все успевал и справлялся. А если не справлялся, то просил помощи:
- Хмм. У меня тут лажа в последнем куплете... Вы не посмотрите? Сам не понимаю в чем дело. Но режет глаз. Как Михаил Муромов со Свингл Сингерс.
И однажды сотрудники не выдержали всех странностей Семена Семеновича и решили поднять вопрос на очередном собрании коллектива. Обсуждение получилось бурным.
- Нет же сил никаких! – рыдали женщины. – С ним пытаешься обсудить, а он...
- Невозможно работать! – басили сослуживцы. – Спросишь его мнения, а он...
- Неужели кода на этой работе?! – радостно воскликнул Семен Семенович, когда ему предоставили слово.
- Видите?! Опять он! – закричали в зале.
- Семен Семенович! – строго посмотрели из президиума.
- А мне плевать, о чем они хотят поговорить. – громко сказал Семен Семенович. – Я с ними хочу говорить о музыке. Во всем остальном они разбираются гораздо хуже. А сам я с разговорами не лезу. Мне неинтересно.
- Вот если бы про Патти Пэйдж... – добавил он мечтательно.
- Вы этот снобизм немедленно прекратите! – строго сказали из президиума. – Чем вам Янг Раскалс плохи?
- Да у них басиста не было! – взвыл Семен Семенович. – Вы соображаете о чем вы говорите?!
- У них хаммонд был! – закричали из президиума. – Зачем им бас?
- Это ж соул! Как без баса?! – возмутился Семен Семенович.
- А вот такой голубоглазый соул! Вот я вам сейчас докажу... – закипятились в президиуме. – Вот только собрание... Минуточку...
Человек из президиума встал и сказал:
- Каданс собранию! Все могут быть свободны!.. Ну? До свидания всем!
- Фигушки! – закричали из зала. – Давайте дальше! Почему без баса можно вдруг стало?


Оригинал этой записи находится на Frumich.com