Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Несвойственные роли

Однажды сэр Ричард прогуливались с сэром Лайонелом в центральном парке города.
— Вы понимаете, сэр Лайонел. Все беды современного мира, сэр, из-за того, что люди играют совершенно им несвойственные, чужие роли. – сообщил сэр Ричард и грациозно огрел тростью проходящего мимо наглого лондонского кота.
Кот взвыл и умчался куда-то в сторону доков. Видимо, срочно возникли там какие-то дела.
— Да, да. Сэр Ричард. Начинает иногда некий простолюдин играть роль тирана. – поддержал сэр Лайонел. — А у самого понимания глубинной сути тирана — из газет только, да из надписей на заборах. И начинает он себя вести соответственно — тиран-тираном. Быдло — быдлом. С топором и золотым пистолетом не расстается. А интересных фишечек... к примеру вот, интуитивное восприятие поэзии или, например, глубокое сопереживание невинно убиенным зверям — не наблюдается.
Сэр Лайонел остановился у смятой банки из под шипучки, валявшейся на тротуаре, перехватил трость набалдашником вниз, примерился и, хорошим ударом тренированного игрока в крикет, сбил белку с дерева. Белка некоторое время пыталась лететь, но потом сдалась и, подобно поясу из собачьей шерсти, упала на газон парка.
— Да, да, сэр Лайонел. Не своя роль. – закивал сэр Ричард так усердно, что набил своим чопорным подбородком себе синяк на груди. — А у самого тирана потом — глубокая психологическая травма и общее неудовлетворение, несмотря на абсолют обретенной власти. И неудовлетворенная душа его начинает биться в поисках удовлетворения. И обретает в этих попытках только пущее скотство и безобразие.
Сэр Ричард огляделся. Вокруг была пустая, чисто выметенная аллея. Сэр Ричард вздохнул, пожал плечами и, с виноватым лицом, прописал сэру Лайонелу пенделя.
— Что-то вы переигрываете , сэр Ричард. — покачал головой сэр Лайонел. – Роль пьяного хама вам несвойственна. Ваша роль — это мелкий, неспортивный ублюдок, который жмется по углам, чтоб никто на него не наступил ненароком. Попробуйте, правда. Это ваше.
Сэр Лайонел продемострировал свою осанку, изящный покрой костюма, скинул невидимую пушинку с рукава и молниеносно втащил сэру Ричарду двоечку в табло. Сэр Ричард несколько не ожидал такого амплуа от сэра Лайонела и не сразу смог прийти в себя.
— Полноте вам, старина. – засмеялся сэр Лайонел и помог сэру Ричарду подняться. – Роль подзаборного тряпья совсем уж не ваша. Стойте ногами на своей земле. Ощущайте себя хозяином. Ну, пока никого нет — ощущайте. У вас есть права, в конце концов. Даже у такой твари как вы – есть права. В этом тоже какая-то странность мироздания, сэр. Не правда ли?
Уничтоженный сэр Ричард кивнул.
— Ну-с. Пойдемте. – легкомысленно повернулся спиной сэр Лайонел. – Пойдемте вести себя как подобает. Пойдемте быть собой. Пойдемте туда, где нам не надо играть ролей. Пойдемте туда, где даже такая тля, как вы...
Сэр Лайонел, безусловно, договорил бы, но бордюрный камень, прилетевший в его затылок, быстро убедил его в том, что говорить без сознания практически так же невозможно, как и ходить. Сэр Лайонел замер на секунду и рухнул лицом в остаток сугроба.
— Вставайте, лицедей. – торжествующе пропел сэр Ричард. – Упали картинно и валяетесь, подогревая ажиотаж. В общем, ведете себя как молдавский лей.

Запись опубликована Личный блог Фрумыча. You can comment here or there.

Подлец

Пьеса в одном акте.
Действующие лица:
Мария — уставшая от одиночества женщина.
Александр — тряпка.
Режиссер — режиссер
Сценарист — сволочь
Суфлер — высокопорядочный человек.

Александр с Марией сидят за столом. Телевизор показывает брачные обряды диких животных. Александр поедает пельмени. Мария наблюдает за Александром.
Мария: Александр, пришло время серьезно с вами поговорить.
Александр дожевывает пельмень и внимательно осматривает Марию.
Александр: Валяйте, душа моя. Чего ж не поговорить-то? Общение... Оно, нам не последнее по важности развлечение.
Мария кивая: Ну так вот, Александр. Мы с вами встречаемся уже вот в третий раз. По нынешним временам – не мелочь вовсе.
Александр: Да, душенька. Каждый же раз как...
Суфлер: Закрой ему рот!
Мария: Цыц, Александр!
Александр смущается и тянется к пельменям.
Мария: У вас, я уверена, — самые серьезные планы насчет меня.
Александр: Да? У меня?
Мария: У вас, у вас. А иначе вы получитесь подлец и вряд ли выживете.
Александр: Ну что вы. Разумеется, у меня самые серьезные планы. План Маршалла рядом с моими – сборник анекдотов.
Мария: Ну вот и озвучьте мне их. Сейчас самое время. (срывается на крик) Руки от пельменей!
Александр испуганно одергивает руки. Суфлер подпрыгивает и бьется головой у свод суфлерской будки.
Суфлер: Твою же мать.
Александр: Ваше мать! Вы можете быть уверены. Я, на самом деле, в восторге же полном. От вас, от пельменей и вообще.
Мария: Ну вот и чудно. Значит, брак и поживем.
Александр: Но вы совсем меня не знаете. Я далеко не сахар.
Мария: Я так и знала. Что у вас там? Грыжа?
Суфлер: Дура! Гастрит!
Александр: Гастрит! Болезни всякие, да. Опять же легкое сумашествие. Совсем легкое.
Мария: Ну, сейчас все этим страдают. Это ничего.
Александр: Или вот, например, припадки ярости. Кидаюсь на всех там, крушу все.
Мария, щупая бицепс Александра: — Ну, это, положим, вряд ли проблема.
Александр: А вы знаете как увеличиваются силы в припадке-то?
Мария: Знаю. Я и говорю – не проблема это.
Суфлер: Охренеть, как интересно. Парируйте, Александр.
Александр: Денег у меня, например, никаких. На мне сейчас единственная моя одежда. Потому я и работаю сутки через трое. Пришел с работы – постирал. Пока высохнет, то-се... (переигрывает)
Суфлер: (осуждающе) Ца-ца-ца!
Мария: Ну, положим, работу мы вам найдем. Есть же связи.
Александр бледнеет и пытается подняться со стула. Мария выхватывает пистолет из под стола.
Мария: Сидеть!
Александр, поднимая руки: Я женат!
Мария: Ерунда. Разведем. Есть связи.
Александр: Паспорта у меня нет – как тут разводится. При всей моей любви к вам.
Мария: Сделаем и паспорт.
Суфлер: Подсказываю Александру — дави на то, что ты утырок.
Александр: Я в розыске!
Мария: Сделаем на другое имя. Предыдущий Александр исчезнет. (переигрывает)
Суфлер: (осуждающе) Ца-ца-ца!
Александр: Я импотент весь! Давно! С рождения!
Режиссер с гоготом: Верю!
Мария: А вы мне тут не для этого. Для тепла душевного.
Александр: Я в розыске за серийные убийства одиноких женщин. Помните слухи о бешенном ботане?
Мария щупает на всякий случай бицепс еще раз: Саша, не дурите. У меня даже появляются подозрения, что вы на мне не хотите жениться.
Александр: Ну что вы. Всей душой же. Хочется какой-то стабильности...
Мария, каменея лицом: Вы тоже за стабильность?! Каков подлец! Стабильность ему. Вон!

Немая сцена.
Сценарист: Браво!
Режиссер: Морду б тебе набить, сволочь.
(С) frumich.com

Новые игрушки

Originally published at Личный блог Фрумыча. You can comment here or there.

На канувшем в небытие frumich.com была забавная рубрика “Интервью” – где можно было валять дурака в жанре интервью.

          С товарищем Котом, решили, что идея была достаточно забавная.

 

          Весь этот треп вылился в сайт http://fruminterview.com/about/.

 

          Концепт проще простого и, в общем, ничем не отличается от того, что было на старом сайте – возьмем интервью у любого человека.

           И первое интервью уже даже есть:

http://fruminterview.com/ledi-in-red/ – вышло достаточно забавно на мой взгляд.

Тараканище

Originally published at Личный блог Фрумыча. You can comment here or there.

Петрович сидел на кухне и пил чай. Петровичу было неимоверно скучно — чай был привычным, интерьер приевшимся, вечер обычным.
— Надо хоть тараканов завести, что ли. — вслух размышлял Петрович. — Будут бегать, я буду их хлопать — какое-никакое развлечение.
Из-за плиты выполз обычный рыжий таракан и неодобрительно пошевелил усами на Петровича.
— Развлечение цивилизованного человека. — хмыкнул таракан. — Лишь бы хлопать кого-то. Тысячи лет эволюции для изобретения тапка.
— Простите? — удивился Петрович. — Это вы мне?
— Нет, что вы. — ответил таракан. — Таракану чуждо общение. Мы все больше монологами во тьме ночной.
Петрович решил рассмотреть таракана поближе и поднялся с табурета. Таракан нервно шевельнул усами и взвизгнул.
— Не приближайтесь ко мне, дикарь! Сидите, где сидели.
— Да я посмотреть только. — сел обратно на табурет Петрович. — Интересно ведь — говорящий таракан.
— Вы и соседа сверху не знаете, а ни разу не поднимались посмотреть на него поближе. — ответил таракан. — Или он не говорящий у вас?
— Не знаю. — пожал плечами Петрович. — Может и говорящий.
Они оба замолчали. Петрович не знал о чем можно разговаривать с тараканами. Таракан просто молчал и шевелил усами.
— Может чаю? — предложил Петрович. — Ну или поесть чего-нибудь?
— Благодарствую. — степенно отказался таракан. — С пропитанием у нас проблем нет. Особенно, если хозяева не так чтоб чистоплотны. А чаю... В пакетиках?
— В пакетиках. — кивнул Петрович.
— Нет уж. Увольте. — решительно отказался таракан. — Можно так просто посидеть. Пообщаться.
— Это можно. — согласился Петрович. — Чего б не пообщаться. Спартак вон недавно играл.
— А. — отмахнулся усами таракан. — Пусть их. Бегают себе — две ноги всего. Неуклюжие такие. Чего о них говорить? Глобальнее что-то можно обсудить.
Из глобального Петрович наслышан был только о потеплении и глобализации. И был не особо силен ни в том, ни в другом. Потому просто промолчал.
— Ну, к примеру, скажем, размеры. — заговорил таракан. — Не трудно ли быть здоровенным таким? Ведь сколько пространства-то расходуется почем зря? Не болит душа за бесцельно занятое пространство?
— Не думал об этом никогда. — подхватил разговор Петрович. — Есть же и более крупные особи. Слоны, например. Слонам чего делать тогда? Или жирафам, например.
— Ну-ну. — осадил таракан. — С животными-то чего себя ровнять? Вы ж хомо, с позволения сказать, сапиенц. Вам свойственны должны быть размышления. У слонов соображение разве есть какое? Взял себе хоботом, да в пасть запихнул. А у вас зерно рационализации должно быть.
— Ну а в мизерных размерах какой прок? — не согласился Петрович.
— Ну как какой? — пошевелил усами таракан. — Жилплощади в разы меньше надо. На одном чае экономия бешеная. Сплошные плюсы. Мы вон микробам всяким завидуем бешено — на одной лапе моей тысячами живут. И ничего — все сыты-здоровы, жизнью довольны. А в случае с вами... Да ты ж, Петрович, для микробов — мегаполис. И может в этом твое единственное предназначение — служить мегаполисом для микробов.
— Чего это мы на ты? — оскорбился Петрович. — Мы на брудершафт не пили ни разу.
— Уверен? — хмыкнул таракан. — Может я к твоей рюмке не единожды прикладывался пока ты на балконе куришь?
— А все равно. — уперся Петрович. — Это уважительное отношение ко мне...
И осекся. Ибо уж кому-кому, а таракану было абсолютно не за что уважать Петровича.
— То-то же. — одобрил таракан. — Уважение должно быть взаимным.
— Ну ладно вам меня не за что уважать. — согласился Петрович. — Тапком шлепнуть могу, отраву раскидать...
— бррр. — передернуло таракана.
— А мне-то вас за что уважать? — продолжил Петрович. — Ну, не вас персонально, а прочих молчаливых тараканов? А хоть бы и тебя — за что? Подумаешь, заговорил. Сосед сверху тоже, небось, говорить умеет.
— Логично. — согласился таракан. — Может, если узнать нас поближе...
Петрович отхлебнул чаю, демонстрируя полное пренебрежение к идее познакомиться поближе с тараканом.
— А ну да. — поник таракан. — Тоже вроде незачем... Ну, а если я скажу, что мы в играх сильны?
— Доброй воли? — хмыкнул Петрович. — Во что с тобой играть-то? Ты карту игральную не поднимешь, костяшку о стол не брякнешь, мяч не пнешь... В молчанку, что ли?
— В крокодила. — гордо сказал таракан. — В крокодила сильней нас нет никого.
— Да ладно? — не поверил Петрович. — Как с вами играть-то? Я ж по вашей мимике да движениям ничего не пойму.
— Не веришь, да? Не веришь? — закипятился таракан. — А ну показывай! Чего хочешь — показывай.
Петрович загадал слово, затем встал на середину кухни, указал на таракана, на себя, затем сделал какое-то движение, будто обнял кого-то и показал кулак.
— Насильственная коллективизация. — лениво ответил таракан.
— Ишь ты! — удивился Петрович. — Смотри как. А вот это?
Показал один, два, три пальца, затем сделал вид, как будто по малой нужде стоит.
— Число пи. — откликнулся таракан. — Ты посложнее ничего не можешь придумать? Что за детские задания?
— Верно. — почесал затылок Петрович. — Посложней, говоришь? Будет тебе посложнее...
Петрович выпучил глаза, указал куда-то в пол и поднял два пальца.
— Эээ. Номер два... — замялся таракан. — Ты не мог бы повторить еще раз, но уже лицом ко мне?
Петрович повторил пантомиму, повернувшись к таракану.
— А. Ну теперь понятно. — радостно сказал таракан. — Начальник ЖЭКа номер два Семен Федорович Штукин. В четверг утром на планерке.
Дальее таракан играючи разгадал «Людмила Семеновна из пятой квартиры плохо думает о пятикласснике Саньке из восьмой», «Путин восхищается нанотехнологиями», «Ядерная угроза от стран из оси зла», «состояние дорог в Республике Коми вызывает озабоченность министра транспорта».
— Уму непостижимо! — выдохнул Петрович. — А вот это?!
Он выкатил глаза, пустил слюну из уголка рта и начал немножко подергивать головой.
— Роджер Желязны закончил писать Принца Хаоса. — уверенно сказал таракан.
— А вот и нет! — торжествующе сказал Петрович. — Не знаю я никаких Желязны. Это Майк Тайсон на уроке математики.
— Не жульничай. — строго сказал таракан. — Майк Тайсон — это вот.
Он пошевелил усами, как-то переставил свои ноги и задрожал. И Петрович понял — это точно Майк Тайсон. И стало Петровичу невыносимо стыдно — он ведь на самом деле Желязны показывал. Он посмотрел обиженно на таракана и встал с табурета.
— За тапком пойдешь? — спросил тоскливо таракан. — И когда вы, люди, проигрывать научитесь, а?

словарик

Говорят, что Эллочка обходилась всего 33 словами. Фима Собак слыла культурной девушкой и ее словарный запас составлял 110 слов. Для того чтоб написать 90% комментариев к новостям и не только к новостям достаточно 90 слов.

Существительные

Collapse )

Отдам за 25 тугриков. Всего-то 25 монгольских рублей.

Оригинал этой записи находится на Frumich.com

Подопытные

Мужчина был упакован, как пачка вермишели – ярко, плотно, стильно. Мужчина прогуливался неспешным шагом, не зная, что неприятности идут за ним следом. Неприятностей было две – Саня и Семен. Они давно приметили мужчину, оценили его дубленку и положили глаз на его новенький портфель. Сейчас они следовали за мужчиной, выжидая удобного момента для гоп-стопа.
- Ну ты посмотри! – возбужденно шептал Саня. – Прям подарочек такой идет по улице.
- Аванс и получка. – соглашался Семен. – Безбедные выходные, сауна, девочки, алкоголь и еда – все в одном флаконе.
- Только б машину не поймал. – молился Саня. – Ищи его потом.
У гопников, наверняка есть какие-то свои боги и они были сегодня милостивы к парочке – мужчина свернул в какую-то арку.
- Ах ты моя умница! – восхитился Саня и полез в карман за кастетом. – Вперед.
Парочка быстрым шагом устремилась к подворотне.
- Мужчина, можно вас на минуточку? – вежливо окликнул Семен.
- Стой, козел! – не выдержал Саня.
Мужчина оглянулся на экспроприаторов, моментально оценил ситуацию и побежал к ближайшему подъезду.
- Стоять! – закричали санитары рабочих окраин и припустили за добычей.
Мужчина летел аки птица, своей прытью вызывая зависть у далеких от легкой атлетики гопников. Желая сократить путь до подъезда, он выскочил на клумбу и вдруг исчез с легким хлопком. Одежда мужчины и его портфель осели грудой на газоне, а самого его вдруг не стало.
- Ничего себе номер! – притормозил Сеня. – А.. А это как это? Куда он делся-то?
- Чудеса какие! – сказал Саня, подходя к клумбе. – Испарился прям. Был человек – не стало человека.
- У нас будет время это обдумать. – резонно заметил Семен. – Человек, любезно оставил все, что нас интересовало. Есть мысль все это забрать и потом обдумать.
- Ха. И статьи нет никакой. – осознал Саня. – Нашли и все тут. Имеем полное право.
- Ну так сходи и забери все. А я тут... на стреме.. – как-то напряженно скомандовал Семен.
Саня двинулся было к клумбе, но потом остановился и оглянулся на Семена.
- Так значит, да? – негромко сказал он. – Иди, Сань, проверь на себе. Иди, а я тут посмотрю - исчезнешь ты, как тот мужик, или нет. Сам подбери. А я не стреме.
- А я, значит, исчезай, да? – отказался Сеня. – Надо как-то попробовать.
Он подобрал камешек и бросил на кучу одежды.
- Видишь! – неуверенно сказал он. – Камень не исчезает. Значит все нормально. Подбери шмотье и пойдем себе.
- Ага. А я головой ударенный, да? – отказался Саня. – Одежда-то с портфелем тоже не исчезла. Может только живое исчезает. Сам пробуй.
- Кошку что ли какую подманить? – рассуждал Сеня вслух.
- А вдруг животные не исчезают, а люди – запросто? – не согласился Саня.
Тут во двор вошла обычная городская старушка – в глазах подозрительность, на лице недоверие, в уголках рта – ядовитая слюна.
- Что вы тут делаете? – строго спросила она у парочки. – Вы к кому пришли?
- Мы, мадам, мимо проходили просто. – любезно сообщил ей Семен.
- Это не проходной двор! – сурово отрезала старушка. – Нечего тут. Небось по мелкой нужде забежали. Гадят и гадят. А людям жить тут.
- От вас ничего не скроешь, королева! – восхитился Семен. – Но мы передумали. Мы сразу поняли, что тут живут исключительно честные, богатые люди и передумали.
- Чего мелешь-то? – сплюнула старушка. – Сейчас милицию вызову – они вам расскажут где богатые, а где честные.
- Ну как же! – Сеня подмигнул Саньку. – Конечно честные. Вон одежду богатую на клумбу выставили – а никто и не берет. .
Старушка увидела наконец кучу одежды и моментально сориентировалась.
- А я говорила ему – замени веревки! – сказала она, двигаясь к вещам. – Говорила – однажды всю стирку во дворе найдем. Это ж наши вещи. Я постирала с утра. Дубленочку почистила, повесила. Костюмчик. Ботиночки..
- Угу. Портфельчик простирнули. – сказал Саня, оглядывая дом без единого балкона.
- А и портфельчик тоже! – елейно пропела бабушка. – Кетчуп в нем разлился – что ж с ним делать? Постирать только.
Старушка подошла к куче одежды, наклонилась... Раздался негромкий хлопок.
- Вот ведь аномалия какая. – выдохнул Саня, наблюдая как опадают старушечьи вещи. – Прибрал господь грымзу старую.
- Вот сейчас где-то эротическое шоу началось. – покачал головой Сеня. – Надо забирать и уходить. Палкой какой-нибудь к себе придвинуть, забрать и уходить.
- Голова! – уважительно сказал Саня. – Действительно, чего мы паримся-то? Палкой же можно. Палку я вон с тех лесов сейчас отдеру.
Саня вернулся с жердью и завозился у кучи вещей. Семен задумчиво смотрел на Санину косуху. Косуху Саня не давал даже примерить. «Куртку и жену - никому» - бубнил он в ответ на все просьбы. Семен подошел чуть поближе. Саня пытался подцепить портфель палкой и бубнил:
- Надо гвоздь, наверное вбить. Будет как крючок.
- И жену никому! – сказал Сеня и толкнул Санька в широкую спину.
Раздался негромкий хлопок и Семена огрело жердью, за которую только что держался Санек.
- Вот так вот. – ни к кому не обращаясь сказал Семен. – Вот так вот совсем хорошо.
Он взялся за палку и подтащил к себе косуху.
- А жену никому и не надо. Тем более что не было ее у тебя. – бормотал Семен, примеряя косуху. – Как литая сидит.
Он вытащил дубленку, подтянул ботинки и возился в портфелем, когда послышался негромкий хлопок.
- Ах ты гад! – сказал абсолютно голый Саня. – Уже и куртофан примерил, сволочь. Снимай, крыса!
- Сань, это просто так.. получилось! – смущенно бормотал Семен, скидывая куртку. – А что там?
- Что-что..- Саня быстро одевался и стучал зубами. – Инопланетяне там. Для опытов собирают. Мужик там, бабка та... Опыты ставят.
- А ты как обратно? – спросил Семен.
- Никак! Выслали! – злобно сказал Саня. – Негоден сказали. И ржали еще. Даже для опытов не годен, мол. С башкой, мол, что-то. Им, мол, сознательные нужны. Козлы инопланетные.
Раздался негромкий хлопок.
- Здравствуйте, мадам. – галантно поклонился Семен голой старушке. – Мы ожидали вас.


Оригинал этой записи находится на Frumich.com

Филолог

Семион Святославович переживал момент возвращения из безмятежного сна в отвратительную реальность. В реальности было жарко, непонятно какое время суток, неизвестное число, непонятно местонахождение, пахло перегаром и очень хотелось пить.
- Вставай, грязное животное! – раздался счастливый голос супруги Семиона Святославовича, Надежд Павловны. – Пьяное, грязное животное!
Семиона Святославовича передернуло от такого обращения и едва не сдурнило.
- С ума вы что ли сошли, Надежда Павловна? – разлепил он слипшиеся губы. – Что за обращение, голубушка? Вы, ма шери, никак, телевизор смотрели?
- Понятно. – помрачнела Наденька. – Засыпал мужчина, а проснулся вновь культуровед и филолог. Сиест тристемент, мон ами.
Семион Святославович вдруг осознал, что не помнит абсолютно ничего со вчерашнего вечера. То есть он помнит, как его уговорили выпить коньяку, как мило они обсуждали влияние мирового революционного процесса на культуру России, как продолжили шампанским, как перешли на пиво… А вот с момента обсуждения причин популярности французского утопического социализма до оскорбительной фразы утренней Надежды Павловны – память представляла обширное белое пятно.
- Вы знаете, Наденька… – неуверенно начал Семион Святославович. – Каким-то странным образом у меня совершенно исчезла память о вчерашнем вечере. Как будто Бахус огромным ластиком застолья уничтожил все.
- Включая ваше реноме, Семион Святославович. – ехидно поддела Надежда Павловна. – Опять же, этот проказник запачкал вашу одежду остатками еды, порвал ваш плащ и…
Надежда Павловна зарумянилась и выпалила:
- И был при всем при этом таким душкой! Живым человеком был, а не сборником статей! Вы убили его! Убийца!

Читать дальше

Последние

Люди стояли в длинной очереди под палящим солнцем.
- Маам, а маам. – канючили дети. – А сколько мы еще будем тут стоять? Сколько можно?
- Ты спрашивал десять минут назад! – раздраженно отмахивались родители. – С тех пор ничего не изменилось.
- Мы устали! – хныкали дети. – Пойдем домой.
- Вы неблагодарные! – заводились родители. – В первую очередь мы здесь ради вас! Где вы еще увидите это вживую? Вы только представьте, если вдруг в этот раз повезет нам! Нет, вы представьте!
Дети живо себе представляли, что будет если им повезет - как можно будет хвастать перед друзьями и одноклассниками, как все будут им завидовать и умолкали на следующие десять минут.
В пятницу большие ворота открылись, заиграл оркестр и очередь начали пропускать во двор.
«Только три сотни счастливцев смогут увидеть! И только одному из трехсот повезет! Торопись попасть в три сотни! Всего за пятьдесят миллионов. Ну упусти свой шанс!» - надрывались громкоговорители под музыку.
Collapse )

что-то гуманное

Под лай собаки в Анатолии вдруг проснулось что-то гуманное....
То есть Анатолий был совершенно обычным человеком и что-то гуманное всегда спало где-то в глубине его темной души. Поэтому на лай собак Анатолий обычно отвечал опробованным негуманным способом – кричал громко что-то среднее между «Цыц!» и «Убью, паскуда заполошная!». А если это не помогало – пытался пнуть несчастное животное, желающее попробовать на вкус Анатолия. Ну или палкой отбиться как-то.
Но затем в моду вошли яростные споры о собаках. В яростных спорах еще не покусанные собаками люди пытались объяснить уже покусанным, что
А) собаки не кусаются,
Б) собаки кусают только плохих людей,
В) собаки гораздо лучше людей.
В ответ на это покусанные люди впадали в священную ярость и рассказывали оппонентам что:
А) собак надо убивать,
Б) всех собак надо убивать
Г) если убивать не собак, то надо убивать хотя бы кошек.
Многодневные дискуссии возникали в ходе обсуждения любой новости, где фигурировали слова «бродячие животные» и «укус». И под влиянием прочитанного, черствая душа Анатолия стала медленно меняться к лучшему.
И, однажды, по дороге домой, к Анатолию резво подбежала некрупная шавка и стала яростно облаивать его, как начальник за опоздание. Анатолий пребывал в благодушном настроении и решил действовать максимально гуманно.
«Дайте собаке кусочек колбасы и она вас не тронет» - всплыло в мозгу Анатолия.
Он полез в карманы с ревизией и тяжело вздохнул. В карманах не было ни торта «Наполеон», ни жаркого по-домашнему, ни даже банальных хлеба и колбасы.
- Успокойтесь пожалуйста. – попытался оправдаться Анатолий перед собакой. – Я просто еще неопытный гуманист в отношении животных. Поэтому еще не обзавелся привычкой носить в карманах еду. Могу предложить сигарету или немножко ненужных бумажек из кармана. Ну или десять рублей, например.
Бродячее животное с презрением отнеслось к попытке поторговаться и продолжило облаивать Анатолия.
- Я очень хороший человек. – решил сменить тактику Анатолий. – У меня диплом есть. В детстве я делал скворечники. С соседями не ругаюсь. Матом ругаюсь редко. Пью в меру. Налоги плачу. Помогаю женщинам донести тяжелое. Вы не должны кусать хороших людей. Соблюдайте правила, пожалуйста.
Собака стала комбинировать лай и рычание, пытаясь подкрасться поближе к ногам Анатолия.
- Не испытывайте мое терпение. – мягким голосом сказал Анатолий. – Не нужно будить во мне то злое, что я смог усыпить только пять минут назад. Давайте жить в идиллии. Люди и собаки могут жить в идиллии. Вы можете охотиться на крыс, а не мешать служащим добираться до дома. Играть с детьми, будить в людях доброе. Не нужно лаять.
Рычание все реже перемежалось лаем и собака все ближе подбиралась к брюкам Анатолия. Анатолий начал тяготиться нелепостью ситуации.
- Бобик... Тузик... Шарик... – попытался задобрить он животное. – На-ка вот.. Фьюить-фьюить...
Собака, судя по всему, испытывала личную неприязнь к Анатолию и не меняла гнев на милость ни от свиста, ни от намека, что в руке Анатолия спрятан цыпленок табака.
- Цыть! – перешел к старым, испробованным методам Анатолий. – Убью сейчас, сволочь!
Животное, по всей видимости, не поверило переродившемуся гуманисту и рванулось к с рычанием к брюкам Анатолия. Проснувшийся гуманизм Анатолия не смог опередить условный рефлекс и собака получила увесистый пинок. После чего умчалась в ночь, жалуясь визгом на несправедливость мира и жестокость людей.
- Что ж ты, дура. – выдохнул Анатолий и пошел домой.
- Стой, живодер! – закричали сзади. – А ну-ка стой!
Анатолий оглянулся и увидел догоняющего мужчину в шлепанцах и спортивных штанах.
- Что ж это ты, сволочь?! – яростно закричал мужчина на Анатолия. – Что ж ты животное пинаешь-то? А если я тебя пну сейчас – хорошо тебе будет? Хорошо?
- А она меня укусить пыталась. – сказал Анатолий. – Чего мне было делать?
- Не она, а он! Кобель! – неистовствовал мужчина. – Не укусил бы он! Он играет так! А ты, сволочь, его бьешь! Живодер!
- Твоя собака, что ли? – спросил Анатолий.
- Ну а чья?! – закричал мужчина. – Выгулять собаку нельзя, чтоб кто-то на нее не кинулся! Гады кругом!
- Так ты все время смотрел... – Анатолий медленно пошел на мужчину.
- Ну ты, ну ты.. – начал отступать мужчина. – Уже и на людей кидаться? Совсем озверел?
- Погоди... Чего скажу...- продолжил наступать Анатолий.
- Пошел ты! – закричал мужчина на бегу. – Я с такими и разговаривать не хочу. Звери!! Вольгамонт, ко мне! Ко мне! Фас.
- Профиль, мля! – закричал мужчине вслед Анатолий.
Он достал трясущимися от злости руками сигарету и закурил.
Где-то глубоко внутри Анатолия билось в агонии что-то гуманное.

ЗЫ. Я знаю, что гуманизм - это про людей. Просто другое слово лень было искать.

Оригинал этой записи находится на Frumich.com

Из чего же...

У меня в комментариях завелся писатель. Я его баню упорно, а он не выводится. Сначала он присылал мне Скандальный Правдивый Жосткий Роман о войне в Чечне. Там о том, как мирные военные гасят мирных чеченцев и во всем виноваты чиновники. Я этим свежим сюжетом не впечатлился и продолжил банить Писателя. Ибо гений должен быть гоним современниками. Теперь этот же писатель терзает меня ссылками на роман о Настоящей Любви. Я даже кликнул на ссылку и прочел начало «В Наташе что-то было. То ли глаза, то ли рот.. Я долго думал...». Затем почитал еще чуть. А потом вновь забанил Писателя за вранье. Потому что:

В Наташе было все. В Наташе были - шестьдесят килограмм, неистребимая вера в будущее, полторы бутылки шампанского и ее сослуживец - Семен Петрович. Но Семен Петрович в Наташе был уже давно и поэтому не считался. Хоть и считался подлецом.

Я часто думал. (Здесь точка обязательно нужна, дорогой читатель. Иначе нет никакого смысла.).. (если добавить еще две точки – получается многоточие и эдакая неопределенность. А откуда взяться определенности?)

Я часто думал, что больше красит Наташу – грудь или полторы бутылки шампанского? Не находя ответа, я вновь уходил в поиски и понимал – в Наташе еще что-то есть.

Например, гемоглобин. Иначе губы не могли бы стать настолько коралловыми и на щеках бы не цвел бледным багрянцем румянец. Как небо на рассвете, когда солнце еще не вышло, а петухи уже орут. Как шестой плевок после брусничного морса на белоснежное покрывало снега. Как розовый, плюшевый бочок жирафа Борьки, которого мы потеряли при переезде в далеком тысяча девятьсот семьдесят пятом году. Я тогда плакал по ночам и думал – разве бывают жирафы розового цвета? Может я потерял последнего розового жирафа на планете? Но Борька вернулся в память, сверкнув розовым бочком на щеке Наташи.

Так что гемоглобин в Наташе точно был. Но не мог же гемоглобин вызвать во мне столько чувств? Я терялся, нервничал и материл по ночам Наташу в которой было еще что-то.
Сто семьдесят сантиметров? Чушь.. Какие-то там доли кубометров? Тоже вряд ли.
Но в Наташе должно было быть все, иначе она не занимала бы моих мыслей.
В Наташе была внутренняя красота, духовное богатство и съеденный ужин. Стафилококк в Наташе тоже наверняка был. Он вообще есть во всех. Это, наверняка тоже обогащает внутренний мир, который плескался в Наташиных глазах и поражал своим безбрежием...
Глаза... хммм. Глаз не было в Наташе. Они были на ней. Вместе со ртом, ушами, грудью, животом, ногами и всем прочим. Но это была внешность, а не внутреннее содержание.

В Наташе были кости. Огромное количество этих твердых и одновременно гибких пожирателей кальция. Однажды Она проходила мимо меня и хрустнула коленным суставом..
- Простите.. – покраснела Наташа. – Проклятые соли...
В Наташе была соль! Как будто огромный паровой молот ударил по моим ушам - В НА-ТА-ШЕ БЫ-ЛА СОЛЬ!!!!
- Что ты, девочка... – снисходительно сказал я тогда Наташе и как бы нечаянно погладил ее всю. – Не смей проклинать соль! Соль – это тоже часть тебя. Ты хоть знаешь как необходима организму соль?
- Спасибо... – еле слышно прошептала Наташа. – Вы добрый...
И убежала от меня игриво похрустывая суставами.

В Наташе были мысли. От мыслей взгляд ее мутнел, уши краснели и дыхание становилось прерывистым. Если бы мне хватило смелости замерить ее пульс в такие минуты! Тогда я бы возможно смог бы выяснить – есть ли в Наташе ритм? Давление в ней точно было и слава богу. ( Не бойся, читатель. Я сгоню эту горькую усмешку с углов моего рта.)

В Наташе наверняка была таблица умножения, доскональное знание семейства крестоцветных и общие понятия в неорганической химии. Если бы всего этого не было – как бы смогла она понравиться мне. А хотя... Разве присутствие знаний делало Наташу желанной и волнующей? Разве холодная образованность сможет притянуть к себе?

В Наташе был мозг. Это им она думала. Это он заставлял уши краснеть. И благодаря ему в Наташе были: эмоции, чувства, недоверие к Марии Дэви Христос, страх одиночества, любовь к тушенным овощам, привычка отрицать отрицания, симпатия к бетонному памятнику неизвестному рабочему с молотком в руках, мечты о Власти над Вселенной и нескончаемая музыка сердца.....

Знакомый эндокринолог сказал, что в Наташе есть......
(Объем этого текста может быть абсолютно любым. От эссе до романа в пятидесяти томах. Потому как в Наташе было много всего навалено...)


Оригинал этой записи находится на Frumich.com


УПД: С Отступающими всех!
Упд2: Привет.