Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

ГМО

— Ненавижу это все. Ненавижу! – заорала Людочка и швырнула тряпку в раковину.

Тряпка влетела в кучу посуды, повалив пару чашек. Людочка посмотрела задумчиво на тряпку и снова взорвалась:

— Ты тряпка! Тряпка! Ты понимаешь, какой ты тряпка! – закричала она и убежала плакать в ванную.

Тряпка Александр несколько опешил от такого поворота событий, но выхода уже не было. Пришлось осознавать какой же он тряпка. Аналитическим умом генного инженера Александр понимал, что предпосылки к тому, что он тряпка, формировались достаточно долго.

— Нахрена нужна ваша генная инженерия, когда картофель приходится все так же чистить ножом? – хихикала Людочка еще когда они только познакомились. Тогда, положить ей руку на колено, считалось сильным эротическим переживанием и недвусмысленным признаком полной и безоговорочной взаимности.

— Вот неужели нельзя сделать так, чтобы фасоль варилась полчаса? Ну, чтобы без этих всех замачиваний на сутки? – вздыхала она в день, когда Александра привели знакомиться с родителями Людочки.

— Да, да, Александр. – шумно сопела Ангелина Федоровна, мать Людочки, которой было очень неудобно и за меню праздничного стола и за то, что это меню придумалось уже после прихода влюбленных. – Нельзя же так. Надо же поближе к народу немного.

— А некалорийный хлеб сделать? – вздыхала Людочка, крутясь у зеркала в их первой квартире. – Со вкусом бекона? Чем вы там занимаетесь? Неужели непонятно, что это — важнее всего.

Самое смешное, что Людочка точь-в-точь повторяла то, что говорил директор по развитию их экспериментальной лаборатории. Просто другими словами.

— Вы, остолопы! Задроты книжные! – щерился эффективный менеджер на рабочий коллектив. – Что вы мне тут втираете очки своими графиками, таблицами, фотографиями с микроскопов?! Я, в этом коллективе, представитель вашего основного заказчика! А именно – народа! Народу плевать на ваши хромосомы, эрэнка, дээнка, рыбо, прости господи, нуклеиды. Народу нужен продукт. Вы мне продукт давайте, который можно откусить! А не морочьте мне мозги своими исследованиями, замерами, проверками. Сделал – отдал – продали. Так сегодня все работает! Надо делать бизнес! Ставить цели и делать бизнес. Если наука не делает бизнес – это не наука, а какая-то херня!

С таких совещаний воодушевленный коллектив уходил материться в курилку. Дома уходить было некуда. Убежавший куриный бульон требовал от тряпки Александра поработать тряпкой над варочной поверхностью.

— Все чем вы занимаетесь  — полная и безоговорочная херня! – бубнил Александр, отмывая плиту. – Пока бульон пускает пену и сбегает – вы не занимаетесь ничем! Народу стоит отвернуться и бульон уже на плите. Чтобы этого избежать, народ должен караулить бульон и снимать пену. Вместо того, чтобы духовно развиваться, втыкая в сериал. А вы там сидите и графики рисуете, задроты книжные!

— Ты чудовище! – закричала Людочка и побежала одеваться. – Я еще подумаю –возвращаться ли к тебе?! Ты понял! Тряпка!

Тряпка Александр все понял. Женщине, которая вину за свое ротозейство только что перекинула на отставание технологий, было необходимо успокоить нервы прогулкой, чем-то сладким и пониманием, что обед сварит провинившийся. У него подход научный, стрессоустойчивость, выработанная работой в молодом, дружелюбном коллективе, и ненависть к сериалам. Поэтому бульон не сбегает.

— А правда... – остановился Александр. – А нафига пена? Пена зачем?

— Я в городе пообедаю! – хлопнула дверью Людочка.

— Иди, иди. Там тоже пена. – пробормотал Александр. – Пена... Это же нормально. Это свернувшийся белок. Один из. Или несколько. Надо просто убрать белок. Но не весь. А... А чего... Нормально же...

Александр взял из кастрюли пробы пены и побежал к анализатору.

— Тааак. Актин, миозин, тайтин, небулин... Так, так... А в комплексе?

Александр влетел на кухню, отщипнул пробу мяса и анализатор вновь защелкал.

— Так, так... – бормотал Александр. – Примерно то же... А если сырое?

Александр метнулся к морозильнику и отпилил пробу сырого мяса.

— Ну, конечно! Конечно! – забегал Александр у анализатора. – Надо просто снизить количество... Надо снизить. Для начала на двадцать пять процентов. И увидим.

Александр скормил пробы сырого мяса синтезатору, подвигал бегунки количества белков и вдавил кнопку «Синтез». Синтезатор деловито загудел, приближая современные технологии к нуждам потребителя.

— С первого раза, разумеется, получиться не должно, товарищ гениальный ученый. – вещал Александр. – Но методом последовательных преобразований, методом проб и ошибок мы очертим и пройдем путь, в конце которого победно прозвучит...

— Дзыынь! – прозвенел синтезатор.

Александр открыл и с удивлением уставился на небольшую курицу в синтезаторе.

— Здравствуйте. – опешил Александр.

Курица степенно кивнула, выбралась из синтезатора и уставилась на Александра.

— Не получилось таки. – вздохнул Александр. – Но разработка, прямо скажем, перспективная. Только с пеной – черт знает что.

— И с режимом стерильности – тоже черт знает что. – сообщила курица. – Ну, как мне кажется. Исходя из моих знаний и наличия сознания в целом.

— Которые непонятно откуда взялись! – Александру вдруг стало нехорошо. – Нет, я слышал, что результат может превзойти ожидания. Но чтобы так.

— А что мы пытались произвести? – курица повернула голову, чтобы получился строгий взгляд одним глазом.

— Мясо! – выдохнул Александр. – Просто мясо.

Курица сделала два шага по столу, тюкнула клювом в какую-то царапину и вновь посмотрела внимательно на Александра.

— Ну, не то чтобы вообще ничего не вышло, на мой взгляд. – сообщила она. – Определенно я из мяса, а не из керамзита. Но это... У вас нет мысли, что это несколько общая задача? Нет, какой-нибудь прикладной цели? Ну, чтобы поближе к потребностям народа. Чтобы взять и продать. А?

— Скажешь что-то вроде «книжный задрот» — я тебя под нож пущу! – оскалился Александр. – И про тряпку тоже молчи.

— Да шучу я. – захихикала курица. – Чего пытался-то?

«Хихикающая курица» — пронеслось в мозгу Александра. – «Никого, вроде, не удивишь таким словосочетанием, а у меня будет одним из самых сильных образов».

— Бульон без пены? – спросила курица. – Всего-то?

— О как. Еще и телепатия? – удивился Александр.

— Телепатия антинаучна. – сообщила курица. – По набору проб у анализотора можно сделать вывод. Научный метод же. Эмпиреи – наше все.

— Эксперименты – тот самый метод проб и ошибок, который позволяет нам набрести на гениальную бизнес идею! Только этот метод, в условиях постоянно совершенствующихся технологий принесет нам ту самую жемчужину, которая нас озолотит. – скопировал Александр своего начальника.

— Ахинею не стыдно нести? – строго спросила курица. – То, что вы несете – курам насмех! Экспериментатор хренов.

— Вы бы... Вы... – замялся Александр.

— Самс. – ответила курица. – Можете звать меня Самс.

— Вы бы, Самс... А почему, кстати, Самс? – спросил Александр.

— Я так чувствую. – задумчиво ответила курица. – Из области иррационального, знаете ли. На уровне подсознания.

— Вы знаете, Самс, — ехидно сообщил Александр. – курица, которая болтает про подсознание и иррациональное начало – не так чтобы гигантский прорыв. Короче, вы бы, Самс, прекратили меня чехвостить. Я, как-никак, ваш творец. Отец можно сказать.

— Вы бы... – замялась курица.

— Александр.

— Вы бы, Александр, тоже задумались о том, что вы не первый человек, который по ошибке родил мыслящее существо. – не менее ехидно парировала Самс.

Александр обиженно засопел. Самс гордо расхаживала по столу.

— Полноте, Создатель. – не выдержала курица. – Давайте не будем тратить время на склоки. Ведем себя как стандартная семья. Надо варить бульон, а мы тут выясняем отношения вместо этого. Несите образцы. Только это... Давайте говядину лучше.

— Почему говядину? – не понял Александр.

— Да не по себе мне как-то от предыдущего сырья. – развела крыльями Самс. – Только стерилизуйтесь как-то, что ли. Не хватало нам к говорящей курице получить мыслящую корову. В одной двухкомнатной.

— Сейчас! – побежал было за мясом Александр, но вернулся. – А где гарантия? Кто знает, что там на рынке с мясом было? Кто его трогал...

— Смотри-ка. – обрадовалась курица. – А у нас тут экспериментатор-практик учится думать. На глазах прямо. Несите что есть. Будем отсекать лишнее. Будете звать меня Самс Окама. Не могу же я вашу фамилию брать.

Александр побежал на кухню и, именно с этого момента, время совершенно остановилось. Так всегда бывает когда человек занимается чем-то интересным. Пусть даже он этим занимается с говорящей курицей. Щелкал анализатор. Где-то далеко от запросов офигевали поисковики. От колеса мышки ощутимо пахло паленой резиной.

— Саша, ну ты тупой, что ли?! – надрывалас Самс. – Ну зачем нам бифштекс с рогами? Ну?! Ну куда цитокератин с хитином? Ну, где мозг-то, Саша?!

— Ну, что?! – подпрыгивал Александр – В синтезатор?!

— Да что вы как лабух на свадьбе? – нервничала Самс. – Любую фигню поскорей в синтезатор. Вы же видите вот эту цепочку? Зачем вам сознание и предпрасположенность к депрессии? Думай, Саша. Думай. Вооот так. А это у нас что?

— Это... Это... Забыл. За ожирение отвечает. – пыхтел Александр.

— Ну, процентов десять оставьте. – кивала Самс. – Бульон же.

— Может пять? – заискивающе спрашивал Александр.

— Саша, ну кто из нас курица? Почему вы так боитесь жирка? – негодовала курица.

— Ну что? А теперь? – подпрыгивал Александр.

— Теперь... Теперь. – наконец остановилась Самс. – А теперь мне надо опять все продумать и просчитать. Не мешай мне.

— И где в тебе вмещается столько ума? – попытался польстить Александр.

— В голове. – отрезала Самс. – В суммарном объеме, между прочим, превышает ту часть твоего мозга, которой ты пользуешься. Не мешай я сказала.

Александр, чтобы не мешать, ушел курить на кухню. Он пускал кольца дыма в окно и в голове его билась одна мысль «Как же, все-таки, хорошо. Какой же прекрасный день».

В какой-то момент в комнате загудел синтезатор.

— Как ты справилась с синтезатором? – ворвался Александр в комнату. – У тебя же лапки... То есть, крылья.

— Нет ничего невозможного для курицы с интеллектом. – гордо ответил Самс. – Сходи пока кастрюлю вымой.

Потом они сидели на кухне и яростно спорили о этичности синтеза мыслящих существ, о перспективах синтеза органики, о трендах в развитии технологий. На плите мирно булькал и вкусно пах совершенно прозрачный, наваристый бульон. За разговорами они не заметили как вернулась домой Людочка.

— Саша, я купила тебе зелени к бульону. – вошла на кухню Людочка и уставилась на Самс. – А что тут происходит?

— Бульон тут происходит. – ответила Самс. – Наука пришла на помощь домохозяйкам. Все как заказывали.

— Саша! Это что – геномодифицированная курица?! – закричала Людочка.

— На себя посмотри! – хором ответили Саша и Самс.

Originally published at Личный блог Фрумыча. You can comment here or there.

Тот Самый Плов

Я не люблю плов. Нет, я понимаю, что это звучит как очень мощный каминг-аут. Покруче, чем если бы я признался, что веган или что гей. Но эпатировать – наше все, и поэтому сразу скажу: Я не люблю плов. В плове мне кажется нелогичным тратить роскошную баранину на рисовую кашу. Баранина – это баранина. Рис – это гарнир. Налопаться от пуза баранины мне кажется более перспективным мероприятием, чем съесть пару кусков вкусного мяса с жирным рисом. Но это, безусловно, какие-то мои личные предпочтения. Казалось бы. На первый взгляд.
Потому что с пловом все работает не так.
Человек, живущий на границе Евросоюза, имеет право не любить все что угодно – рыбу, суши, креветки, салаты, стейки. Но не имеет права не любить плов.

— КАК? КАК МОЖНО НЕ ЛЮБИТЬ ПЛОВ?! – возмущается очередной кулинар и сразу начинает вас вербовать — Просто ты НИКОГДА не ел ТОТ САМЫЙ ПЛОВ.

Здесь надо понимать, рецепт ТОГО САМОГО ПЛОВА – это клад, с которого государство должно забирать свои семьдесят пять процентов. Потому, что нигде нет того самого рецепта. В интернетах все не то. И этот с телевизора, когда рассказывал, как готовить плов, все обладатели настоящего рецепта поседели от ужаса и чуть не сдохли от хохота. Потому, что все готовится абсолютно не так.

Они-то точно знают. Их научил в 1978 году НАСТОЯЩИЙ узбек, который работал в Тюмени водителем и там они и встретились. С тех пор другой плов в горло не лезет и не плов вовсе. Поэтому вас зовут на Плов. И будут учить. Вы человек вежливый, любознательный, с ослабленным чувством самосохранения и потому сразу соглашаетесь.
Вы приезжаете, у кулинара глаза горят желтым огнем безумия и вас ведут готовить плов по древнейшему узбекскому рецепту.
Для начала демонстрируется собственно баран. Баран – это Сережа. Сережа – это Баран. Очень приятно.

— Эээ. Синий цвет этого барана подсказывает нам, что он может быть древнее рецепта. Может просто протушим в луке на протяжении пары дней? Он раньше все равно не дойдет. – делаете вы последнюю попытку отказаться от самого вкусного плова в мире.
— Я купил его с курдюком!! — продолжает безумствовать кулинар, тыча вам в лицо чем-то желтым и вонючим.
— Кулинар-бай, уберите от меня этот шайтан-продукт, пока мы тут все не провонялись во веки веков. Если этот курдюк от вот этого вот синего барана, да простит его Аллах, что он прожил так долго, мы сейчас мало что исправим в плане запахов.
Но кулинара уже не остановить.
— Ты не понимаешь!! – орет он и начинает безжалостно рубить синее животное. – Это древний рецепт.
— Давай хотя бы пленки, сухожилия и подкожный жир срежем. Поверь мне, это как раз те места, где откладывается баранье упрямство и его скотская манера спать на прокисающей соломе. Мы получим такое же жесткое мясо, но оно будет однородно жестким и менее вонючим. Тем более что у нас же есть КУРДЮК, который нам запаха даст — мама не горюй.
— Да зачем! Это же традиционный рецепт, – вещает кулинар. — Как ты себе представляешь древних узбеков, которые занимались такой ерундой?! Надо нарезать и в казан! Сурово и безжалостно. Все получится.
— Ну, начнем с того, что я вообще смутно представляю безумного узбека, который купил бы такую баранину на плов. Что древнего, что современного. Подозреваю, что за попытки продать такое мясо за деньги в те времена могли повесить продавца за шею.
— Ты не понимаешь! (Это кулинарная мантра, похоже).
После этого кулинар зачем-то льет в казан оливковое масло. В воздухе резко начинает пахнуть древним Узбекистаном.
— Это рецепт из зажиточной семьи, походу. Они там понтовались перед остальными падишахами-нищебродами наличием оливкового масла.
— Ну, нет, – признается кулинар. – Зато так курдюк не пригорит и растопится.

На этих словах даже у древнего узбека глаза должны были стать шире белорусских.
— Вас обманули, граф, – сообщаю кулинару. – Вам подсунули какой-то элитный курдюк. Потому что обычный в руках должен плавиться. Зачем бы ему пригорать? Нет, в случае со свиными шкварками я слышал, что так делают иногда. Но это только потому, что мягкий жир жалко топить на шкварки.

— Нене. Это рецепт предков! — бубнит, кулинар и продолжает колдовать под искреннее изумление древних узбеков.
В масло кидается курдюк, целиком.
— Каску купи, дуралей. — говорю я и отскакиваю.

Дальше страдалец обваривает себе руки жиром. Потому что курдюк целиком в горячем масле покрывается корочкой, и чтобы он отдал жир — эту корочку надо прокалывать, а это брызгается. Затем туда же свежемытое мясо — руки варятся второй раз. Потому что вода, попадая в жир, немного нервничает. Да что там мясо — я нервничаю, кулинар нервничает, древние узбеки тоже, наверное, взволнованы.
В общем мы все в ахуе, но нам уже интересно.
— А лук? – напоминаю я. — Лук не надо?
— Сначала древние узбеки жарили мясо, — отвечает уверено пловодел. — Мясо надо жарить быстро, потому что в Древнем Узбекистане было жарко. Мухи, насекомые, вот это вот все.
Мы с Древними Узбеками записываем обоснование. Мало ли спросят, а мы запутаемся.
— Вроде как лук обжаривается везде сначала, чтобы ароматизировать масло и прибить запах мяса, – пытаешься намекнуть на разумное. – Хотя, конечно, древние узбеки всего этого могли и не знать.

Затем мясо достается на тарелку, на пол, на тарелку, даептвоюмать, на тарелку, на руку, брызгается зараза, опять на тарелку, снова на пол. Лук отправляется ароматизировать жир с маслом, которые, после обжарки мяса, цветом напоминают олифу. Там лук благополучно приобретает ярковыраженный коричневый цвет. К нему добавляется мясо. Ненадолго вынималось. Не успело и остыть. К этому всему добавляется морковь. Непременно порезанная соломкой. Это критично. Только соломка. Иначе все пропало.
— А почему? – бесхитростно задаешь вопрос кулинару и древним узбекам. – Почему параллелепипед круче цилиндров или тупо тертой моркови?
Кулинар с древними узбеками погружаются в глубокую задумчивость. Видимо, чтобы не давать банальных ответов. Минуты через две консилиум приходит к мысли, что так вкуснее.
— Пробовали всяко. И кольцом или полукольцом и теркой, но вот чуем – не наше. Соломкой – самое оно. Милее и все тут.
Я предположил, что у древних узбеков не было терки, но это было расценено как ересь и кощунство. Морковь, главное не поломать. Мешать надо, а ломать нет. Это какой-то удивительный квест, когда человек с нежностью глядит в казан и культяпками машет так осторожно, что Алан Чумак рыдает от зависти.
В этот момент от кулинара можно ожидать чего угодно. Человек творит потому что, и в трансе. Предчувствия нас не обманули — в казан вдруг выливается какое-то количество пива. Где-то далеко в ужасе кричат Древние Узбеки. Ты, памятуя о первозданном синем цвете мяса, искренне надеешься, что древний Узбекистан был пивной державой, и именно в этом секрет ТОГО САМОГО РЕЦЕПТА. Баранина в пиве – вполне себе еда.
— Ну нет, узбеки так не делали, но мне так нравится больше, — сообщает кулинар.
В этот момент не остается никаких сомнений, что это и есть ТОТСАМЫЙРЕЦЕПТ.
— Мясо надо на медленном огне — многозначительно выдает чувак и накрывает все крышкой.
Мало кто понимает, что именно в этот момент крышкой накрылся ужин.
— Повар-ага, а повар-ага? У тебя же баран древний как культура Узбекистана. Дай сильный огонь и подливай воды все время. Пока мясо не начнет прокалываться хотя бы ножом. К черту подробности – хотя бы шилом. Оно ж от вилки отпрыгивает.
— Не разбираешься и не лезь! — говорит кулинар и оставляет все так.

Ну, ок. Специи (НАДО ОБЯЗАТЕЛЬНО ЗИРУ!!! И ЧАБРЕЦ), соль там, паприку разную. Сначала задумываешься о неразрывной связи Древних Узбеков и Чабреца, но способность удивляться умерла еще на вступлении оливкового масла.
Ну да хрен с ним. Булькает. Булькает часа два.
— Может воды долить, раз уж у нас тут такой кулинар-байрам? Она ж выкипает, согласно законам физики.
— Нельзя. – Сурово отмахивается кулинар. — Это испортит вкус. Я сначала налил больше, чем надо. И пива опять же.
— То есть, ты сначала обжарил мясо, потом попытался его отварить?
Окей. Ждем, волнуемся.
Потом влага падает до минимального уровня. (Не спрашивайте у меня, что это такое. Это на узбекском, наверное.)
Мы засыпаем рис (какой-то очень особенный, а то не выйдет ничего). Мыть рис надо поминая предков. Всех. И своих, и древнеузбекских. Это биополе, карма и память воды. Наверное.
Засыпаем рис и заливаем... Сюрпрааайз!!! Водой. Которую нельзя было доливать, а то все испортится. Рис, кстати, перемешивать нельзя. Какая-то целебная сила древних узбекских баранов умеет подниматься строго вверх. И по бокам не расширяется. Поэтому мясо внизу, рис поверх мяса. Это нарушать нельзя, а то многочисленные несчастья падут на род твой. Пастбища твои оскудеют, а бараны уйдут в бизнес-тренеры.
В этот момент ты даже не знаешь, кем больше восхищаться — узбеками с такими безумными рецептами, или своим бесстрашием, не дающим тебе убежать с кухни.
Ждём, волнуемся. Самый ответственный момент оказывается. Если воды мало — рис останется сырым. Доливать, понятное дело, запрещают древние узбеки. Какие-то вредные были, наверное.
Потом надо туда воткнуть чеснок целиком. Советовал в зубцах — ну, запах распределится ровнее и эти белые тонкие ошметки шелухи не надо будет есть. Но нет. Древние узбеки на посту и бдят. Потом все выключается, укрывается почему-то полотенцем, а не ватным халатом. И вот, наконец, все это расчехляется и благоговейно достается стремная рисовая каша с жестким мясом.

Где-то далеко злобно хохочут Древние Узбеки, сотрясаясь в танце Лазги.
— Ну как тебе? – гордо спрашивает Кулинар-Бабай.
— В первый раз такой ем, – честно признаюсь я.
— Вот. Это настоящий плов. Запомни этот вкус.
— Клянусь. – Я снова не кривлю душой ни на грамм.

Originally published at Личный блог Фрумыча. You can comment here or there.

Город засыпает, просыпается мафия...

Утихли перфораторы, допели в душе соседи, последние алкаши докричались до кого хотели и обо всем договорились. Город заснул.
Мафию, как-будто подкинуло на диване.
— Что, что? – вскинулась жена Мафии.
— Ничего. Спи. – ответил Мафия и попытался вновь уснуть.
Сон не шел. Думалось о чем-то странном и ненужном. Вспоминались какие-то бывшие судебные процессы, случайные знакомые...
«О. Девушка в поезде. Интересно, как она там? К парню ехала. Обнималась, лезла целоваться, но не забывала сообщить, что она к жениху едет. У тебя, мол, вот полтора часа еще есть, а потом я доеду и все кончится. Может надо было отговорить? Да вроде нет. Просто было непонятно. И трезвые главное...К черту. Сна нет никакого.»
Мафия сел на диване.
— Что, что? – снова проснулась жена.
— Ничего. Спи. – ответил Мафия, встал и пошел на кухню.
Он прекрасно знал, что лежит в холодильнике. Знал, что ничего из того, что там лежит ему не хочется. Но открыл холодильник и осмотрел все содержимое. Так надо. Нельзя войти на кухню и не заглянуть в холодильник. Если однажды, кто-то войдет и не откроет холодильник – затрубят четыре Всадника и начнется тотальный ахтунг с эсхатологией. На Землю прилетит огромный астероид, уничтожит все живое, а все неживое будет кормить с ладошки и петь ему унылые песни. В общем, не стоит рисковать с этим. Не так уж трудно открыть холодильник. К тому же, мечта о том, что вдруг в холодильнике из ниоткуда появилось что-то неожиданно прекрасное – эта мечта не умрет никогда. Потому даже не думай – открой холодильник, осмотри там все и закрой. Потому что ничего не хочется из того, что там есть. А чего-то все-таки хочется. Кофе может. Открой шкафчик где кофе и осмотри там все. И закрой. Сейчас с этой туркой возиться, с водой, с плитой, с сахаром... Ну его. Не хочется совсем. Может чаю лучше? Открой шкафчик. И закрой. Все то же самое, только чай. О. А может в холодильнике что-то появилось за эти минуты? Осмотри и закрой.
Лучше покурить.
Мафия вышел на лестничную площадку, закурил. Когда ты куришь ночью, ты слышишь как тлеет твоя сигарета. И выдыхаешь ты с какими-то звуками. Пах – и дым пошел. Затянулся и слышишь – это шкворчало не в груди, это шкворчала ваша папироска. Или в груди? Надо бросать курить, да. Но вот с кофе бы курилось по-другому.

Мафия вернулся на кухню. Открыл холодильник, осмотрел все, закрыл холодильник. Открыл шкафчик где кофе, достал кофе, достал сахар, достал турку, осмотрел все и сложил все обратно. Сейчас с этой водой, с этой плитой. Лучше в туалет. С телефоном. Новости смотреть. Или играть во что-нибудь. Ну, попутно.
Вышел, вымыл руки, прошел на кухню, открыл холодильник, осмотрел, закрыл.
Вышел курить. Вернулся, открыл шкафчик для кофе, кинул пару ложек кофе в турку, залил воды, добавил сахара, поставил на плиту. Открыл холодильник, осмотрел содержимое, закрыл. Спички, газ, ждем. Если смотреть на турку – процесс удлинняется в разы. Потому смотрит в телефон. Там – как в холодильнике. Ничего Прекрасного не появилось за эти пару минут. Открыл холодильник, осмотрел. Точно – молоко из ниоткуда не появилось. Закрыл. Выключил газ. Вытер кофе с плиты. Тот кофе, что не успел сбежать – налил в чашку. Попробовал. И знал ведь, что горячий.
Вышел курить с кофе. Надо бросать, наверное, курить. А вдруг в груди, а не папироска? Достал телефон, глянул в интернет – ничего Прекрасного не появилось. Вторая сигарета. Кофе. Затяжка – глоток.
Вернулся, закинул чашку в мойку, открыл холодильник, осмотрел содержимое, вздохнул, закрыл.
Пошел спать. Лег.
— Что, что? – вскинулась жена.
— Ничего, спи.
— Сон прогнал. Туда-сюда шастаешь, стучишь, кашляешь. Прогнал сон.
— Мафия засыпает, просыпается Полиция. – пробормотал проваливаясь в сон Мафия.
— Что, что?
— Ничего. Спи.

Запись опубликована Личный блог Фрумыча. You can comment here or there.

Нам бы день простоять.

7-00.
Бабушка облила всех водой и сообщила, что сегодня трудный день. Список покупок уместился всего на трех листах формата а1. Папа прочитал весь список и моментально поседел. Бабушка, в ответ на просьбы сократить список, горько плакала, призывала в свидетели Всевышнего, обещала уйти из дому навсегда. На мороз. Босая. Чтобы всем стало стыдно. Когда папа сказал, что кредит сегодня ему никак не дадут, бабушка пошла на попятную и вычеркнула две пачки салфеток из пяти. Папа всплакнул, но за покупками ушел.
Всем остальным на завтрак предложили чай и валить немедленно из кухни.

9-00
Звонил Папа и уточнял «десять килограмм соленых огурцов» — это ошибка или все-таки всем хана? Бабушка ахнула и сказала «Ахтыоспади. Совсем забыла.» и увеличила количество до 15 килограмм. Было слышно как воет в трубке папа. Дети попросили бутерброд, были прокляты и получили еще по чашке чая.

10-00. Бабушка точит ножи, протирает мясорубку, терку и прочие страшные приборы. На кухню входить все боятся. Звонил папа, жаловался на грыжу и нищету. Требовал постелить ему немедленно, потому что он всегда мечтал умереть в постели. И скоро вернется домой, ляжет и моментально умрет. Бабушка сказала, что если папы не будет через полчаса – она найдет его, где бы он ни был, и убьет его там.

10-25. Папа вернулся и занес первую порцию пакетов. Бабушка утащила пакеты на кухню и загнала туда же маму.

10-50. Папа принес наконец все покупки, выслушал традиционное «Где-нибудь там положи, а то тут места нет», оглядел прихожую в пакетах, негромко чертыхнулся и пошел ложиться на диван. Мама выждала целых тридцать секунд, вышла к папе, обозвала его тунеядцем и велела немедленно вставать пылесосить и убирать все вокруг. Папа пригрозил суицидом, но деваться было некуда. Детей выгнали гулять, чтоб не воровали еду из пакетов.

11-30. Вырвавшаяся из кухни мама поинтересовалась у папы, почему он, собственно, так долго телится с этим пылесосом и до сих пор не поставил стол. Потому что на кухне уже места нет совсем. Папа ругался так, что ему позвонили из ЖЭК-а и пригласили читать курсы корпоративной этики. Но зашевелился быстрее.

Collapse )

Каша

Женщина в возрасте, с невыразимо печальным лицом,восседая за кухонным столом, довольно энергично машет ложкой перед щекастым карапузом лет двух от силы и мотонно уговаривает его:

- Сеня, кушай пожалуйста. Ну, ешь же. Зачем Всевышний дал тебе рот, раз уж ты его открыть не можешь? Это простой процесс, Сенечка. Открыл рот, ощутил в нем кашу, закрыл рот, жуй и ощущай, что растешь не по дням, а по часам. Съел ложку - плюс день жизни. Мне – плюс два. А не откроешь рот – минус два. Мне. А тебе минус сантиметр. А ты уже, между прочим, минут пять мотаешь головой своей на одну ложку. И уже совсем похоже, что своего задохлика папку ты не перерастешь.

Из прихожей басом:
- Мама! Прекратите пичкать моего сына своим ядом. Пичкайте его кашей.

- Видишь, Сенечка, что творится? – продолжает женщина. - Мебеля с советами лезут. А вот ел бы папка твой кашу в детстве – сейчас бы, может, на работе был, а не уши грел в прихожей. На нормальной работе был бы, а не баб по интернетам смотрел. На платформе нефтяной, например. Полгода там, полгода пьет. И было бы тихо. Но кашу он не ел, а ел маме своей нервы. Как ты сейчас бабушке своей ешь. А у меня, между прочим, последняя цистерна терпения заканчивается. Но того, что осталось, хватит, чтоб мордовать тебя кашей до твоей пенсии. Потому выбора у тебя нет и потому смирись и ешь кашу. А не будешь есть кашу, придется потом смириться с тем, что даже в свои тридцать пять ты дитя-дитем. Дизайнер, другим словом. Тебя ж папкиным именем обзывать будут и смеяться по улицам. Ешь кашу, Сенечка, а то не вырастешь....

Из прихожей неуверенно:
- Сенечка, можешь там через одну ложку есть. А то ведь сильно вырастешь и тоже будешь четверть кухни занимать. А с ребенком своим – всю. Под тобой тоже табурета видно не будет. Даже ножек.

- Не отвлекайся, Сенечка. – качает головой женщина. - Вот сейчас доедим и вместе пойдем в прихожую. На говорящего глиста смотреть. Вот она ложечка. За бабушку ложечку возьми. Ну за бабушку... А то ведь я плакать буду. Как на свадьбе родителей твоих. Ну, не так сильно, конечно, но плакать буду.... Вот молодец... А эту за папку. Не хочешь? Кто ж тебя осудит-то? За папку-то... За папку только мама твоя смогла. Из жалости, причем. Они ж когда знакомились, она на вопрос «Что вы делаете сегодня вечером?» ответила «Кашу ем. И вам советую. Вам – никогда не поздно.». Да, Сенечка. Знаешь, как мама твоя кашу ела? Со всей области ходили полюбоваться.

Из прихожей совсем тихо:
- Ела тогда, Сенечка, а взорвалась та каша сейчас только. А диванов двухсполовинойспальных сейчас днем с огнем не отыщешь. Через одну ешь, Сенечка.

- Слышал, Сенечка, слышал? Запомни – двухсполовиной спальных. Мамка вернется – мамке расскажи. Скажи – папка сказал так. Смешно очень. А что это с ртом твоим, Сенечка? Охты.. Заклеился. Сейчас и не откроешь уж никогда. Вот еже-ей тебе говорю – склеился. А ну-ка проверь? Вот молодец! Жуй теперь. Вкусная кашка-то. На молочке, с сахарком. Это потому что мама твоя работает. У мамы твоей зарплата. Если б на папину кашу варили – с трех ложек бы заканчивалась. И без сахара была бы совсем. И без крупы. А на такой кашке, Сенечка, разве ж большим станешь? Максимум – дизайнером. В прихожей работать будешь. Кабинет у тебя там будет. Откидывающийся тоже. Кабинет откинул, на него ноутбучек кинул – и работай себе. Пока не надо будет пройти кому-то. Денег-то немеряных платят.

Из прихожей c истеричными нотками:
- Сеня, не ешь кашу. Не нужно. А то вырастешь, женишься сдуру и придется тебе работать там, где фикусов нет, сериала не начинается и восемь сумочек не разложено. Приедет так к тебе такой же Мамай на денек, сумочки разложит в той комнате, где работал ты и хрен потом выгонишь.

- А и не надо, Сенечка, выгонять. И не надо. Не ешь вот кашку, вырастешь пустым местом и детей тебе доверять нельзя будет. Так хоть Мамай из них человека сделает. А если есть будешь – вырастешь большим. (в сторону прихожей) УМНЫМ, если наследственность не помешает. Бизнес какой появится. Купишь дом себе.... Дом, а не шестьдесят квадратов дизайнерского успеха. Сможешь с мамой вместе жить...

В прихожей рыдают. Среди всхлипываений и рыданий можно разобрать «Однокомнатную» и «Не ешь, Сенечка!»

Женщина спокойно:
- Видишь, Сенечка. Кашу есть надо. Вырастешь большой и мужик. А не будешь есть – вырастешь как баба та в прихожей. И поздно будет кашу есть. Это ж все равно, что на тряпку кашу мазать. А ты ешь, Сенечка, ешь. Каша вкуусная. Без комочков. Ни твердиночки в ней. Вылитый папка твой....
(c) http://frumich.com/blog/2013/10/kasha

Дочернее дураковаляние

Подлец

Пьеса в одном акте.
Действующие лица:
Мария — уставшая от одиночества женщина.
Александр — тряпка.
Режиссер — режиссер
Сценарист — сволочь
Суфлер — высокопорядочный человек.

Александр с Марией сидят за столом. Телевизор показывает брачные обряды диких животных. Александр поедает пельмени. Мария наблюдает за Александром.
Мария: Александр, пришло время серьезно с вами поговорить.
Александр дожевывает пельмень и внимательно осматривает Марию.
Александр: Валяйте, душа моя. Чего ж не поговорить-то? Общение... Оно, нам не последнее по важности развлечение.
Мария кивая: Ну так вот, Александр. Мы с вами встречаемся уже вот в третий раз. По нынешним временам – не мелочь вовсе.
Александр: Да, душенька. Каждый же раз как...
Суфлер: Закрой ему рот!
Мария: Цыц, Александр!
Александр смущается и тянется к пельменям.
Мария: У вас, я уверена, — самые серьезные планы насчет меня.
Александр: Да? У меня?
Мария: У вас, у вас. А иначе вы получитесь подлец и вряд ли выживете.
Александр: Ну что вы. Разумеется, у меня самые серьезные планы. План Маршалла рядом с моими – сборник анекдотов.
Мария: Ну вот и озвучьте мне их. Сейчас самое время. (срывается на крик) Руки от пельменей!
Александр испуганно одергивает руки. Суфлер подпрыгивает и бьется головой у свод суфлерской будки.
Суфлер: Твою же мать.
Александр: Ваше мать! Вы можете быть уверены. Я, на самом деле, в восторге же полном. От вас, от пельменей и вообще.
Мария: Ну вот и чудно. Значит, брак и поживем.
Александр: Но вы совсем меня не знаете. Я далеко не сахар.
Мария: Я так и знала. Что у вас там? Грыжа?
Суфлер: Дура! Гастрит!
Александр: Гастрит! Болезни всякие, да. Опять же легкое сумашествие. Совсем легкое.
Мария: Ну, сейчас все этим страдают. Это ничего.
Александр: Или вот, например, припадки ярости. Кидаюсь на всех там, крушу все.
Мария, щупая бицепс Александра: — Ну, это, положим, вряд ли проблема.
Александр: А вы знаете как увеличиваются силы в припадке-то?
Мария: Знаю. Я и говорю – не проблема это.
Суфлер: Охренеть, как интересно. Парируйте, Александр.
Александр: Денег у меня, например, никаких. На мне сейчас единственная моя одежда. Потому я и работаю сутки через трое. Пришел с работы – постирал. Пока высохнет, то-се... (переигрывает)
Суфлер: (осуждающе) Ца-ца-ца!
Мария: Ну, положим, работу мы вам найдем. Есть же связи.
Александр бледнеет и пытается подняться со стула. Мария выхватывает пистолет из под стола.
Мария: Сидеть!
Александр, поднимая руки: Я женат!
Мария: Ерунда. Разведем. Есть связи.
Александр: Паспорта у меня нет – как тут разводится. При всей моей любви к вам.
Мария: Сделаем и паспорт.
Суфлер: Подсказываю Александру — дави на то, что ты утырок.
Александр: Я в розыске!
Мария: Сделаем на другое имя. Предыдущий Александр исчезнет. (переигрывает)
Суфлер: (осуждающе) Ца-ца-ца!
Александр: Я импотент весь! Давно! С рождения!
Режиссер с гоготом: Верю!
Мария: А вы мне тут не для этого. Для тепла душевного.
Александр: Я в розыске за серийные убийства одиноких женщин. Помните слухи о бешенном ботане?
Мария щупает на всякий случай бицепс еще раз: Саша, не дурите. У меня даже появляются подозрения, что вы на мне не хотите жениться.
Александр: Ну что вы. Всей душой же. Хочется какой-то стабильности...
Мария, каменея лицом: Вы тоже за стабильность?! Каков подлец! Стабильность ему. Вон!

Немая сцена.
Сценарист: Браво!
Режиссер: Морду б тебе набить, сволочь.
(С) frumich.com

Приводя дела в порядок

- И несмотря на то, что миру осталось всего два часа, мы всех призываем не скатываться до крайностей и соблюдать....- диктор не договорил, что именно надо соблюдать и разрыдался.

Семен выключил телевизор и нажал на кнопку ноутбука. Как будто отвечая на прикосновение к кнопке, на улице что-то незамедлительно грохнуло и электричество исчезло. Судя по всему, выключилось во всем районе, потому что уровень шума с улицы как-то резко понизился. Как будто на мир кто-то набросил толстое одеяло. Были по-прежнему слышны какие-то привычные уже крики и выстрелы, но, в общем и целом, стало значительно тише.

Тогда Семен попробовал дозвониться до Кузьмича. Связи толком не было последние десять дней, но иногда удавалось пробиться.

- Алло. – неприветливо сказал Кузьмич в трубку.
- Привет. Как дела? – задал идиотский вопрос Семен.
Collapse )

мимими такое

- Пааап, нуу включиии мультики на ноутбукее!
- Дарья, не ной!
- А ты включишь?
- Нет.
(вздыхая)- Значит надо ныть.

- Я не плакала на утреннике в садике совсем! А мальчики плакали!
- А почему они плакали?
- Не знаю. Наверное, боялись, что я их подарки съем.

- Дарья, что интересного произошло пока папы не было?
- Наступил ноктябрь и восемь во дворе.

- И котенок пришла...
- Котенок - он. Котенок пришел.
- Пришел... А там шар надулсы...
- Надулся.
- Надулся... А дай мне яблоко?
- Сначала ужин, потом яблоко.
(надувшись) - Тогда котенок - она! А шар - надулсы!

- Я ни в какой садик не хочу! Я хочу спать. И омлет.

Девушке Дарье сегодня четыре года. Побегу искать "нада дом такой бумажный. И кубики, только много. И журнал про человека."
Collapse )

Автобаны, мокрый асфальт, холода, туманы, да таблички "Хальт!" (с)

Я не очень люблю ездить в Германию.

Во-первых это сильно некурящее место. Нет, проблема не в нехватке никотина – в этих случаях возвращаются все навыки начинающего курильщика, перечисленные в разделе «только б не спалили». Благодаря им, любой начинающий курильщик может незаметно скурить полпачки сигарет в метре от декана института, попутно убедив декана, что вонь эта с улицы.

Даже наоборот, в местах где курение разрешено я ощущаю подлинное единение всех народов и представителей религиозных конфессий. Неважно на каком языке говорит человек и кому он поклоняется в повседневной жизни, в стеклянной будке для курения все друг другу сочувствуют и у всех в глазах светится «Дожили, балинн». Дадут прикурить, стрельнут сигарету и даже, наверное, денег на кофе могут дать. В последнем, впрочем, не уверен. Может я единственный такой лох, но дважды проникался слезной просьбой «Братишка, мы тут с отдыха... В общем, не мог бы ты…»
Я курил даже во время трансатлантического перелета Будапешт-Нью-Йорк. 9 часов без сигарет – это еще тот фашизм. Меня научили более опытные путешественники. Для этого требуется пищевая пленка (ну всякие недоеденные колбасы заворачивают в них вместе с тарелкой перед тем как в отправить догнивать в холодильник) и трубочка для коктейля. В уборной стульчак обертывается пленкой так чтоб не было зазоров. Трубкой протыкается пленка. Прикуривается сигарета и уже прикуренной сигаретой протыкается пленка. Сигарета дымит себе под пленкой. Путешественник принимает позу «О толчок – тебе поклоняюсь я!» и курит по следующей методике: - затянулся, большим пальцем прикрыл фильтр чтоб не дымило, вдохнул в трубочку, трубочку тоже заткнул пальцем. Когда докурил, смываешь один раз, затем выбрасываешь бычок и смываешь еще раз для гарантии. Снимаешь пленку и выбрасываешь ее в мусор. Запах, конечно, остается, но датчик не срабатывает и претензий к тебе нет. Но, я напомню – это 9 часов лету, а не какие-нибудь там 4. Поскольку в Соединенные Штаты я не летаю с марта 99-го (Золотое время –еще ни Югославии, ни борьбы с Мировым Терроризмом. Из волнительных событий только то, как Моника надула рога Хилари Клинтон) способ этот мне больше ни разу не пригодился.

А еще мне не очень нравится в Германии, потому как я немецким владею только на уровне советских фильмов про войну(хальт, аусвайс битте, нихт шиссен и всякий прочий доннерветтер) и более современных немецких фильмов, фразы откуда тоже малоупотребимы при общении с официантом, например. Нет, я гипотетически понимаю, что в качестве благодарности за блюдо «Даистфантастиш!» вполне подойдет. Но в процессе заказа это не помогает совсем и даже вызывает ненужный ажиотаж на кухне. А самостоятельно разобраться во всех этих хоффгроссенкиевкатлеттен я не могу, если в меню нет картинок. А их там, как правило, нет.

Помнится мне, в один из моих прилетов в Германию или в Австрию, я забросил вещи в гостиницу и ринулся на улицу искать какой-нибудь вкусный ресторан. Не спрашивайте меня, почему я не поел в отеле. Я не помню – то ли денег было жалко, то ли у девочки-официантки было на бейдже написано «Екатерина Медичи», то ли тупо хотелось в город прогуляться. В общем, нашел я какое-то, весьма милое с виду, заведение, где никто не знал английского. Ну мне-то чего? Я ж не поговорить пришел.

Пробормотал мантру «Месье, же не манж па сис жур. Гебен мир зи битте этвас копек ауф дем штюк брод», чем заработал неслыханное уважение, как полиглот и высококультурный человек и сел за стол. Прибежал белобрысый официант и с радостным воплем «Меню битте!» швырнул мне на стол какой-то фолиант и ускакал. Я открываю меню и понимаю, что вот она – алярма и ахтунг-ахтунг, Покрышкин в вохдухе.

Меню мало что на немецком строго безо всяких переводов, так оно еще готическим шрифтом написано. Чисто не меню, а Библия Гуттенберга. Я его полистал малость, закрыл и у официанта спросил «Дуюспикинглишь?». Убедился, что он не дует и никто в его роду никогда в словарь не дул, вздохнул и сказал «Кофе», затем подумал и добавил «Цвай!». Что в переводе с немецкого означает «А вы мне еще кофейку налейте. Я у вас долго буду сидеть. Пока Фокс не придет официанток в витрину швырять». Получил не двойной, а два кофе, но это уже пустяки.

Зато потом я нашел заведение под названием «Анталия» и там оторвался уже на полную, благодаря знанию турецкого. Там же кстати и сообщили, что напрасно я сам себя валял с этим английским. Надо было на турецком – точно б кто-то нашелся. Кстате, не всегда находится. Это я потом проверил. Зато в такси у меня скидки, как правило.

Кстати, когда шел в ресторан, думаю себе: ишьты – двухцветные тротуары! Думаю – наверное, чтоб пешеходы друг к другу на встречку не выскакивали и столкновений не было. И не задумываюсь даже – чего это со мной все велосипедисты здороваются? Неласково так здороваются, ну, думаю, чего сделаешь – язык-то грубоват. Я им ручками машу, улыбаюсь и кричу «Их груди ойх!» . Ну в смысле, приветствую тебя, а не про то, что у велосипедистов с грудью ойх.

Только когда проезжал какой-то пожилой немец, который никуда не торопился, я буквально с двух шайзе и пары жестов понял, что я иду по велосипедной дорожке, а ходить по ней запрещено под страхом шайзе, доннерветтер, партизанишешвайн.

В общем, к чему я все это веду-то? Я тут, в понедельник в Мюнхене буду полдня свободен. Если кто был, может расскажет где погулять, чтоб без криков «Хальт!Хальт!», а в удовольствие? Ну и чтоб напитков, конечно, попробовать. У меня туризм такой в основном. Неторопливый.