April 18th, 2013

Всякая Дырь

... – и когда тарелка была на высоте не более трех метров, я вывалился в люк и оказался в море. Они стреляли в меня лучами, но в воде лучи не действуют! Я доплыл до берега и побежал в часть ПВО, чтобы предупредить их! А они меня... – псих не договорил и заплакал.
— Фу, гражданин псих. – зевнул санитар Федор. – История неинтересная совсем. Надуманная и без огонька.
— Процедуры, видимо, действенные. – хмыкнул санитар Алик. – Угар и безумие исчезают.
Псих при слове «процедуры» прекратил плакать и мелко задрожал.
— Как процедуры? Я же был уже сегодня! Нельзя же так. – тихо возразил он. – Зачем дважды в день процедуры?
— Сгинь отсюда, инопланетный подопытный! – лениво скомандовал Федор. – Что за время-то, а? Уже даже психи ничего интересного придумать не могут.

В сквере больницы было так тихо, что можно было услышать, как воет и беснуется в подвале единственный буйный. Лето еще только раскачивалось и не было пока того палящего зноя, когда приходилось заставлять психов каждые полчаса поливать поляну с гамаками. Было просто тепло, а не изнурительно жарко и санитары могли часами лежать в гамаках, не мешая психам заниматься какими-то своими неспешными делами.
Санитарам занимать гамаки во время прогулки было категорически запрещено, поэтому кому-то из санитаров приходилось лежать в качестве часового, не выпуская из виду дорожку от центрального блока. Дорожка петляла от корпуса до самой поляны и приближение белого халата можно было засечь метрах в шестидесяти от нее, что делало пракатически невозможным шанс застать санитаров врасплох.

— Кто-то идет! – сказал Федор.
Алик моментально оказался на ногах и удивленно посмотрел на безмятежно лежащего Федора.
— Очень смешно. – пробурчал он.
— Да нет. Реально кто-то идет. Роба оранжевая – значит псих. – пояснил Федор. – Новенький, значит. Нетяжелый, раз без конвоя.

Collapse )