February 3rd, 2009

что-то гуманное

Под лай собаки в Анатолии вдруг проснулось что-то гуманное....
То есть Анатолий был совершенно обычным человеком и что-то гуманное всегда спало где-то в глубине его темной души. Поэтому на лай собак Анатолий обычно отвечал опробованным негуманным способом – кричал громко что-то среднее между «Цыц!» и «Убью, паскуда заполошная!». А если это не помогало – пытался пнуть несчастное животное, желающее попробовать на вкус Анатолия. Ну или палкой отбиться как-то.
Но затем в моду вошли яростные споры о собаках. В яростных спорах еще не покусанные собаками люди пытались объяснить уже покусанным, что
А) собаки не кусаются,
Б) собаки кусают только плохих людей,
В) собаки гораздо лучше людей.
В ответ на это покусанные люди впадали в священную ярость и рассказывали оппонентам что:
А) собак надо убивать,
Б) всех собак надо убивать
Г) если убивать не собак, то надо убивать хотя бы кошек.
Многодневные дискуссии возникали в ходе обсуждения любой новости, где фигурировали слова «бродячие животные» и «укус». И под влиянием прочитанного, черствая душа Анатолия стала медленно меняться к лучшему.
И, однажды, по дороге домой, к Анатолию резво подбежала некрупная шавка и стала яростно облаивать его, как начальник за опоздание. Анатолий пребывал в благодушном настроении и решил действовать максимально гуманно.
«Дайте собаке кусочек колбасы и она вас не тронет» - всплыло в мозгу Анатолия.
Он полез в карманы с ревизией и тяжело вздохнул. В карманах не было ни торта «Наполеон», ни жаркого по-домашнему, ни даже банальных хлеба и колбасы.
- Успокойтесь пожалуйста. – попытался оправдаться Анатолий перед собакой. – Я просто еще неопытный гуманист в отношении животных. Поэтому еще не обзавелся привычкой носить в карманах еду. Могу предложить сигарету или немножко ненужных бумажек из кармана. Ну или десять рублей, например.
Бродячее животное с презрением отнеслось к попытке поторговаться и продолжило облаивать Анатолия.
- Я очень хороший человек. – решил сменить тактику Анатолий. – У меня диплом есть. В детстве я делал скворечники. С соседями не ругаюсь. Матом ругаюсь редко. Пью в меру. Налоги плачу. Помогаю женщинам донести тяжелое. Вы не должны кусать хороших людей. Соблюдайте правила, пожалуйста.
Собака стала комбинировать лай и рычание, пытаясь подкрасться поближе к ногам Анатолия.
- Не испытывайте мое терпение. – мягким голосом сказал Анатолий. – Не нужно будить во мне то злое, что я смог усыпить только пять минут назад. Давайте жить в идиллии. Люди и собаки могут жить в идиллии. Вы можете охотиться на крыс, а не мешать служащим добираться до дома. Играть с детьми, будить в людях доброе. Не нужно лаять.
Рычание все реже перемежалось лаем и собака все ближе подбиралась к брюкам Анатолия. Анатолий начал тяготиться нелепостью ситуации.
- Бобик... Тузик... Шарик... – попытался задобрить он животное. – На-ка вот.. Фьюить-фьюить...
Собака, судя по всему, испытывала личную неприязнь к Анатолию и не меняла гнев на милость ни от свиста, ни от намека, что в руке Анатолия спрятан цыпленок табака.
- Цыть! – перешел к старым, испробованным методам Анатолий. – Убью сейчас, сволочь!
Животное, по всей видимости, не поверило переродившемуся гуманисту и рванулось к с рычанием к брюкам Анатолия. Проснувшийся гуманизм Анатолия не смог опередить условный рефлекс и собака получила увесистый пинок. После чего умчалась в ночь, жалуясь визгом на несправедливость мира и жестокость людей.
- Что ж ты, дура. – выдохнул Анатолий и пошел домой.
- Стой, живодер! – закричали сзади. – А ну-ка стой!
Анатолий оглянулся и увидел догоняющего мужчину в шлепанцах и спортивных штанах.
- Что ж это ты, сволочь?! – яростно закричал мужчина на Анатолия. – Что ж ты животное пинаешь-то? А если я тебя пну сейчас – хорошо тебе будет? Хорошо?
- А она меня укусить пыталась. – сказал Анатолий. – Чего мне было делать?
- Не она, а он! Кобель! – неистовствовал мужчина. – Не укусил бы он! Он играет так! А ты, сволочь, его бьешь! Живодер!
- Твоя собака, что ли? – спросил Анатолий.
- Ну а чья?! – закричал мужчина. – Выгулять собаку нельзя, чтоб кто-то на нее не кинулся! Гады кругом!
- Так ты все время смотрел... – Анатолий медленно пошел на мужчину.
- Ну ты, ну ты.. – начал отступать мужчина. – Уже и на людей кидаться? Совсем озверел?
- Погоди... Чего скажу...- продолжил наступать Анатолий.
- Пошел ты! – закричал мужчина на бегу. – Я с такими и разговаривать не хочу. Звери!! Вольгамонт, ко мне! Ко мне! Фас.
- Профиль, мля! – закричал мужчине вслед Анатолий.
Он достал трясущимися от злости руками сигарету и закурил.
Где-то глубоко внутри Анатолия билось в агонии что-то гуманное.

ЗЫ. Я знаю, что гуманизм - это про людей. Просто другое слово лень было искать.

Оригинал этой записи находится на Frumich.com

Игры демиургов

Пан сидел на столе и играл на флейте. Мира еще не было. Был только стол, Пан, флейта и мелодия. Мелодия заставляла стол покачиваться и закрывала глаза Пана, стирая стол, флейту и самого Пана.
И вдруг в какой-то момент к мелодии вдруг прибавился ритм – явственно слышное цоканье, то убегающее в дробь, то возвращающееся в ритм.
Пан открыл глаза. В комнате танцевал маленький чертик. Ростом едва ли со стол. Он самозабвенно бил чечетку под мелодию Пана и, при ударе копытцем об пол, из-под копытца вылетали золотые монетки.
Пан удивился и прекратил играть.
Чертик остановился и вопросительно посмотрел на Пана. Последняя монетка покатилась по полу и ударилась о ножку стола.
- Откуда здесь пол? – спросил Пан. – Пола здесь не было.
- Пол – это основа, – туманно ответил чертик и попросил: - Играй. Почему ты остановился?
- И тебя не было, – сказал Пан. – Ты ведь не основа. Ты взялся откуда-то.
- Правда, – засмеялся чертик. – Я откуда-то взялся. И неправда. Я тут был всегда. Ты играл на флейте, а я танцевал. А по-другому и не было никогда. С сотворения так пошло.
- С сотворения чего? – не понял Пан.
- С сотворения всего, – чертик начал настукивать ритм уже погасшей мелодии.
- Ты ошибаешься, – сказал Пан, наблюдая за монетками. – Я - бог Пан. И я знаю, что я не создавал ничего. Ни тебя, ни пол, ни монетки.
- Монетки создаю я, а не ты, – поправил чертик. – А ты создаешь музыку.
- Да, – сказал Пан. – Но тебя я не создавал.
- А кто? – удивился чертик. – Я сразу был тут и сразу танцевал. Так было всегда. Для меня – всегда.
- А для меня нет, – почему-то разозлился Пан. – Я не понимаю, что происходит.
- Ничего не происходит, – буркнул чертик. – Музыки нет, я не танцую, ты не играешь. Не происходит ничего. Все застыло. Играй, а?

Читать целиком